b000002165

2 6 2 И ЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. какъ-то стыдливо улыбнулся,. сконфузил- ся и, натянувъ на лицо разорванный ко- зырекъ фуражки, быстро зашагалъ отъ насъ, но не къ берегу, а по плотамъ, перепрыгивая отъ одного на другой и все ускоряя шаги, какъ будто боялся, что мы пустимся за нимъ вдогонку. Я не могъ оторвать отъ него глазъ, пока, наконецъ, онъ не присѣлъ опять, на самомъ даль- немъ отъ насъ плоту, около такой же кучки іоііыхъ рыболововъ. Появленіе это- го страннаго человѣка, такъ совпавшее съ моими размышленіями, до такой сте- пени было неожиданно и поразительно, что образъ его навсегда запечатлѣлся въ моей памяти. Болѣе чѣмъ когда-нибудь мнѣ хотѣлось остаться съ глазу на глазъ и поговорить „отъ сердца глубины“ съ самыми простыми, невидными людьми. V I. Я пошелъ къ старику Полянкииу въ надеждѣ застать его одного дома. Мнѣ такъ хотѣлось послушать попросту этого самаго обыкновеннаго старожилаго куста- ря. Дѣйствительно, мои молодые спутнн- ки еще не приходили; но у Полянкина я засталъ гостя, который, впрочемъ, при моемъ приходѣ тотчасъ же всталъ изъ-за стола, съ самоваромъ и закуской, и сталъ молиться. Гость пытливо обвелъ меня глазами и вышелъ. — Это пріятель у васъ былъ, Павелъ Миронычъ?—спросилъ я. — Какой пріятель! Такъ, изъ своихъ, сосѣдъ. — А мнѣ показалось, дружны вы. — ТІонѣ со всякимъ будешь друженъ; еще со врагомъ-то повадливѣе ведешь себя, чѣмъ съ пріятелемъ... Нонѣ бѣ- да... — Онъ кто же, кустарь, какъ и вы? — Мастеръ, какъ и мы! Только что у него заведеньице просторнѣе... Теперь ужъ человѣкъ десятка на полтора распро- странился. — Вотъ какъ! — У насъ, вѣдь, теперь много такихъ: у кого на пять человѣкъ, на десять, на сорокъ есть... Всякіе! •—• Онъ у васъ покупать приходилъ что-то? — Да. Уговаривалъ, вишь, сдай ему товаръ, что я наработалъ, вмѣсто чтобы на рынокъ нести. — Такъ онъ и скушцикъ? — Мало ли у насъ ихъ! Да признать- ся, не люблю я его... Изъ ІПалаевскихъ молодцовъ... Горлопанъ, міроѣдъ, вездѣ это шныряетъ данюхаетъ... Такой лёза— бѣда!.. Только спаси Богъ!.. Вотъ те- бя запримѣтилъ,—ужъ что ни то напле- тетъ ... Безъ этого ужъ не отстанетъ!.. Ахъ, бѣдовская стала жизнь!.. Безъ Бо- га, братъ, совсѣмъ стала жизнь... Эхъ, пріусталъ! — вздохнулъ старикъ, садясь на стулъ.—Присядь... Вотъ утромъ-то къ обѣднѣ сходилъ, а потомъ все вотъ то- варъ подбиралъ... Вишь, какая куча! На- до подготовить. — Куда же? •— Какъ же! Вѣдь, у насъ ужъ заве- деніе такое: съ воскресенья на понедѣль- никъ у насъ торжище... Торжище, другъ любезный!.. Вотъ поглядѣлъ бы, какая тр авл я -то идетъ!.. Господи Боже мой! Проснется это все село въ ночь, часа въ два; огни вездѣ зажгутъ... Тамъ наверху (у богатѣевъ) тоже всѣ изъ пуховиковъ- то повылѣзутъ: и хозяева и приказчики. Ключами загремятъ, мѣдяками. Нашъ братъ отовсюду къ рынку потащитъ связ- ки съ образцами, что, значитъ, успѣлъ за недѣлю съ семьей наработать. Ну, тутъ ужъ вся надежда: сбылъ—сытъ на недѣлю и матеріалъ на работу получилъ; не сбылъ—такъ вмѣстѣ съ ребятишками въ петлю и полѣзай... Никто и вниманія не обратитъ!.. Вотъ оно у насъ какое торжище-то!.. Не то, что всѣ наши бо- гатѣи ,—съ округи всѣ скупщики наѣдутъ, и жиды, и наши, всякіе проходимцы: божба пойдетъ, ругань, мастеровой дру- гой плачетъ, молитъ, за третьимъ жена съ ребенкомъ слѣдитъ, какъ бы съ день- гами.въ трактиръ не убѣжалъ... Что дѣ- лается въ эти часы — сказать нельзя!.. Такъ-то вотъ нашъ потъ да кровьипро- даются. — Какъ же это у васъ такое хорошее дѣло не удалось, артель-то? — Артель-то? Хорошее оно дѣло, да тоже затѣйное... — Отчего же такъ? — Да оттого и есть... Артель тамъ хороша, гдѣ народъ весь ровня—вся ар- тель. А то какая же у насъ для всѣхъ артель? Вонъ сосѣдъ-то: онъ и кустарь самъ, и скупщикъ... Ну, какого ему ля- ду въ артели-то? Какой антиресъ? Артель прямо ему въ оборотахъ препятствуетъ... А бѣднаго возьмешь: опять тоже ни къ чему,—ему не выстоять, выждать онъ не