b000002165

ГОРОДЪ РАБОЧИХЪ. 259 — Рынокъ бы намъ, вотъ! — продол- жалъ упорно ворчать Ножовкинъ:— безъ рынка намъ смерть. — А вотъ возьми поди его, рынокъ- то!—мефистофельствовалъ Поповъ. — Кабы тѣ, что о любви къ народу расписывали, въ самомъ дѣлѣ хотѣли дѣло дѣлать, небойсь сдѣлали бы... А то одной рукой посуловъ насулятъ, а другой раз- дѣлывать начнутъ,—уже совсѣмъ сердито проговорилъ Ножовкинъ. Между пріятелями разговоръ велся еще долго, но какъ поправить дѣло и чѣмъ, такъ и не могли прнтти къ соглашенію. Въ концѣ-концовъ оказывалось, что жизнь— дѣло не такое простое, какъ многимъ ду- малось. Мало выяснились и основныя пру- жины, погубившія дѣло артели, хотя, ко- нечно, Иожовкинъ былъ правъ, что въ этомъ дѣлѣ болыную роль играли интриги богачей - скупщиковъ и прямое насиліе сельскихъ воротилъ. — ІІу, видѣли, каковы у насъ дѣла- то? Красивы? — спросилъ меня Поповъ, когда мы шли отъ ЬІожовкина. — Да, дѣла не хороши. — Что дѣла! Дѣла—дѣло поправимое... А людн-то какіе у насъ есть, люди-то? Развѣ плохи?—перебилъ молодой ІІолян- кинъ, заглядывая мнѣ въ лицо. — Да, люди хороши. И мы невольно всѣ улыбнулись на этотъ совершенно неожиданно сказавшійся груст- ный каламбуръ. _____ V . Признаться сказать, въ концѣ нашего путешествія я начиналъ чувствовать себя все болѣе и болѣе удрученнымъ. Это од- нообразіе н к а к а я -то жуткость „обще- ственнаго интереса“ просто подавляли со- бой. Какъ - никакъ, всѣ видѣнныя мною личности, за исключеніемъ старика По- лянкина, были, что называется, уже „тро- нутыя рефлексіей“ , слишкомъ съ опре- дѣлившимися взглядами на сложныя жи- тейскія отношенія, — взглядами, кромѣ того, въ значительной степени уже не- вольно заимствованными изъ другой сре- ды. Ножовкинъ еще мальчикомъ былъ от- данъ въ Москву и воротился къ себѣ до- мой только послѣ смерти отца; онъ былъ хотя и самоучка, но не только грамотенъ, а по-своему и образованъ, благодаря сво- имъ московскимъ знакомствамъ.^ Самъ Струковъ, въ теченіе своей долгой карь- еры народнаго ходока, такъ часто всту- палъ въ сношенія съ людыш другой сре- ды и, притомъ, такъ упорно, настойчиво вращался въ исключителыюй сферѣ юри- дическихъ вопросовъ, что все это, конеч- по, наложило на него силыю свою печать. Притомъ, это все были личности исклю- чительныя, болѣе или менѣе, такъ ска- зать, „умственные аристократы“ . Мнѣ хо- тѣлось уйти куда-нибудь отъ всѣхъ этихъ напряженныхъ вопросовъ къ самымъ про- стымъ, обыкновеннымъ людямъ, обыкно- веннымъ житейскимъ отношеніямъ, тѣмъ болѣе, что „умная“ бесѣда умныхъ людей только поставила для меня цѣлую бездну удручающихъ вопросовъ, которую, одна- ко, ни я, ни они не могли разъяснить удовлетворителыіымъ образомъ, или, по- крайней мѣрѣ, притти на ихъ счетъ къ соглашенію: всѣ они были, несомнѣнно, правы и въ то же время у каждаго изъ нихъ чего-то не хватало. Я выбралъ, наконецъ, удобную минут- ку, чтобы ускользнуть отъ своихъ снут- никовъ, этихъ „вѣчныхъ спорщиковъ" и вѣчно же, однако, неразлучиыхъ. Я спу- стился съ крутизны береговой горы къ рѣкѣ и здѣсь сѣлъ на одномъ изъ без- числениыхъ плотовъ, тянувшихся вюль берега. Здѣсь, въ виду игравшей яркимн сол- нечными лучами спокойной рѣки, я по- чувствовалъ, какъ меня что-то сразу вы- свободило изъ какой-то узкой, удручаю- щей клѣтки на просторъ,, гдѣ. такъ сво- бодно стало дышаться. На плотахъ, тамъ и здѣсь, стояли и сидѣли дѣвочки и маль- чики различныхъ возрастовъ, всѣ съ ве- личайшимъ удовольетвіемъ и вниманіемъ занятые рыбною ловлей. Я подсѣлъ къ одной такой группѣ изъ троихъ подростковъ, изъ которыхъ стар- шему было уже лѣтъ пятнадцать, но всѣ они были низкорослы, худы, съ зеленовато- землистыми лицами, съ которыхъ, каза- лось, никогда не сходила желѣзная и наждаковая пыль. — Хорошо ловится?—спросилъ я. — Да, у насъ хорошо ловится... Только теперь вотъ къ полдшо хуже. — Вы, что же, по воскресеньямъ только и ловите рыбу? — Да. Болыпе нечего дѣлать. ^ — А гулянья у васъ бываютъ? — Нѣтъ, у насъ гулянья нѣтъ... По- рой вотъ развѣ въ орлянку соберутся. — А хороводовъ нѣтъ? И посидѣлокъ? — Нѣтъ. У насъ этихъ заведеньевъ нѣтъ,— улыбнулся парень,— у насъ на- 17*