b000002165

ГОРОДЪ РАБОЧИХЪ. 2 5 7 ему отъ отда (такихъ разнообразныхъ маленькихъ фабричекъ въ „городѣ рабо- чихъ“ есть нѣсколько по различнымъ отраслямъ). — Что это вы, Прохоръ Прохоровичъ? Пора вамъ бросить эту повадку... въ празднпкъ работать. Вѣдь, другимъ гла- за мозолите, а, вѣдь, ужъ всѣ вы, ка- жется, и то не мало работаете,—сказалъ Ыожовкину Полянкинъ. — Да что дѣлать? Нечего дѣлать. По трактирамъ я не хожу... Читать—да все перечиталъ, что было, а бесѣдовать и такъ можно... Думаемъ о іія т ь газетину выписать, да вотъ фабрикантъ у меня скупится... А одному мнѣ не осилить... — ІІадо въ складчинг, ІІрохоръ ІІро- хорычъ, иначе, Ей-Богу, не могу... Вдво- емъ намъ не осилить. ІІадо человѣчковъ пятокъ... — ІІайдешь у насъ пятокъ, держикар- манъ! — А я, Ей-Богу, не могу! Что дѣ- лать!—говорилъ фабрикантъ, весь покрас- нѣвшій, какъ маковъ двѣтъ. — А еще фабрикантъ, — какъ-то тя- желовѣсно шутилъ ЬІожовкинъ. — Какой я фабрикантъ!.. Что вы?.. Только слава. — Такой фабрикантъ — умора! — смѣ- ялся ІІерепелочкинъ, качаясь изъ сторо- ны въ сторону всѣмъ туловищемъ.—Ну- ка, покажи ручки-то свои! Фабрикантикъ вспыхнулъ и тотчасъ же спряталъ руки, но я успѣлъ замѣтить, что пальцы у него на обѣихъ рукахъ были сведены и покрьггы какими-то на- ростамн. Оказалось, что онъ, вмѣстѣ съ отцомъ, самъ вилъ веревки. Пріятели еще долго продолжали шутить, пока, наконецъ, не подошли къ интере- совавшему меня дѣлу. ІІожовкинъ былъ однимъ изъ самыхъ горячихъ привержен- цевъ болыиой кустарной артели, основан- ной здѣсь около десяти лѣтъ назадъ при содѣйствіи петербургскпхъ интеллигент- ныхъ и вліятельныхъ лнцъ. По идеѣ, это было прекрасное и грандіозное предпріятіе, долженствовавшее связать въ одну плот- ную, дружную организацію всѣхъ мѣст- ныхъ кустарей - рабочихъ устройствомъ самостоятельныхъ складовъ для сбыта издѣлій, минуя посредство скупщиковъ. Говорятъ, это было самое оживленное время для города рабочихъ. Болышшство населенія, не говоря уже о лицахъ, такъ искренно и беззавѣтно преданныхъ дѣлу артели, какъ Ножовкинъ, жило самымъ радужнымъ ожиданіемъ; онп были увѣре- ны въ громадной экономической выгодѣ для кустарей отъ такого предпріятія; въ главныхъ центрахъ Россіи были устроены артелыо собственные склады, по стогнамъ и весямъ ходили всюду свои, артельные, ходебщики; выхлопотана была на опера- ціи по первому обороту субсидія. Но дѣло, по прошествіи нѣсколькихъ, оченьнемно- гихъ лѣтъ, стало быстро чахнуть и еще быстрѣе угасло совсѣмъ, оставивъ послѣ себя какой-то чадъ и угаръ, надолго оту- манившій головы и набросившій подозрѣ- ніе на самую сущность испорченнаго дѣла. Тѣмъ интереснѣе было узнать мнѣніе обо всемъ этомъ дѣлѣ такого человѣка, какъ Ножовкинъ. Но когда только что заговорили объ артели, какъ Ножовкинъ насупился, за- молчалъ и, отвернувшись къ станку, сталъ работать. Зато, вмѣсто него, тотчасъ ясе близко принялъ къ сердцу это дѣло ІІерепелочкинъ. — Вотъ дѣло было!.. Ахъ!.. Малина дѣло—одно слово!.. То-есть тавое дѣло, что, кажись, нашему благополучію и кон- ца краю видать не было!.. Толъко бы, братецъ, тогда живи себѣ да поживай по-Божьи, честно, благородно. — А вотъ не пошло, — замѣтилъ По- повъ,—не пошла машина-то, не приня- лась. — Не пошла, вѣрно, не принялась, братецъ! Вотъ те и поди .. И Богъ ее знаетъ отчего! А ужъ такое дѣло... Про- свѣтъ, кажись, на всю жизнь увидали. — Не учась, ничего не сдѣлаешь, — проговорилъ ІІоповъ,—и вѣрно говорятъ, что все лопнуло отъ неумѣнья, отъ лѣ- ности, что народъ привыкъ только рабо- тать на другихъ, что онъ не можетъ ве- сти свое дѣло, не можетъ поддержать настоящій контроль, нѣтъ ни выдержки, ни стойкости... Оказывается, что для на- рода скупщикъ необходимъ, что онъ безъ него двинуться не можетъ, пропадетъ, потому что скупщикъ—естественный, бы- валый, зпающій посредникъ между куста- ремъ и рынкомъ. — Кто это говоритъ?—отрывочно спро- силъ Ножовкинъ. — Говоритъ Струковъ, говорятъ дру- гіе... — Струковъ! Миндальничаетъ онъ, Струковъ-то вашъ... Пора бы ему бро- сить конфетничать-то... Или еще все ему мало науки-то, все неймется? Пора бы глаза-то продрать на міръ Божій... 17