b000002165

2 5 4 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. И старикъ Струковъ, дѣйствительно, пересчиталъ массу извѣстныхъ именъ, изъ которыхъ однихъ литераторовъ была цѣлая половина. — Да-съ, много за двадцать лѣтъ все- го видѣлъ: въ ІІитерѣ сколько разъ бы- валъ, въ Москвѣ... Столько болыпого на- рода видѣлъ, что отъ одного воображе- нія голова можетъ кругомъ пойти! Ха- ха-ха! — Все въ качествѣ народнаго ходока? — Да-съ, все воюю... Съ самыхъ шести- десятыхъ годовъ-съ... съ тѣхъ поръ, какъ съ бариномъ изъ-за земли дѣло нача- ли... Прыти-то мы тогда сколько набра- лись! Думали, что намъ и самъ чортъне братъ, д а !..—И Валеріанъ ІІетровичъ съ мельчайшими и обстоятельнѣйшими дета- лями, увлекаясь и махая руками, цѣлы- ми пачками таская какіе - то справки и документы, буквально цѣлый часъ раз- сказывалъ свои похожденія въ качествѣ ходока. Это была исторія, длившаяся около десяти лѣтъ. ІІервый періодъ этой исторіи былъ все- цѣло занятъ тяжбой съ помѣщикомъ изъ-за надѣльной земли п разныхъ оброчныхъ статей; но когда эта тяжба закончилась, наконецъ, мировою сдѣлкой и „ходоки“, принадлежавшіе всѣ къ зажиточному клас- су, готовы.были пожать лавры своей по- лезной дѣятельности, наступилъ второй періодъ этой поучительной исторіи. Дѣло въ томъ, что среди ходоковъ сказался разсколъ: одни изъ нихъ „отшатнулись“ и повели „другую политику“, стараясь дискредитировать всю дѣятельность сво- ихъ товарищей въ глазахъ рабочаго на- селенія, захвативъ власть въ свои руки. — Ну, и что же въ концѣ-концовъ? Какъ теперь ваши дѣла? — спросилъ я, признаться сказать, не безъ тайнаго на- мѣренія хоть нѣсколько умѣрить ианвную болтливость старика, тѣмъ болѣе, что вся э*га исторія была мнѣ, въ общихъ чертахъ, хорошо знакома. При моемъ нѣсколько неожиданиомъ во- просѣ старикъ какъ будто растерялся. Онъ вдругъ перемѣнилъ тонъ, лицо его приняло, вмѣсто оживленнаго, какое-то грустно-меланхолическое выраженіе. Онъ развелъ руками и тихо сказалъ: — Плохо-съ!.. Очень плохо-съ!.. ІІе ожидалъ я, знаете, послѣ столысихъ, можно сказать, тріумфовъ такъ закон- чить свою карьеру жизни!.. Не ожидалъ-съ, признаюсь вамъ... — Что же такъ? — Разоренъ, ошельмованъ предъ выс- шими и низшими, сдѣлался жертвой не- довѣрія... И это послѣ двадцати лѣтъ!.. Какъ хотите, упалъ духомъ... Нѣтъ, больше не могу... Да и невозможно-съ, невозможно!.. Въ ісонцѣ карьеры жизни сталъ не болыпе какъ притчей во язы- цѣхъ, жертвой насмѣшекъ... зовутъ сума- сшедшимъ!.. — Полноте, вы преувеличиваете. — Нѣтъ, нѣтъ, не говорите... — Вы потеряли вѣру... — Нѣтъ-съ, не то что вѣру потерялъ, а обидно-съ, вотъ что!.. Обидно!.. Всѣ— и сверху, и снизу, кругомъ отъ мала до велика—кричатъ, что мы бунтовщики, ба- ламуты, скупщики, что мы только о себѣ все время заботились, что, наконецъ, да- же очевидное пріобрѣтеніе наше для на- рода (хотя бы одну землю взять, кото- рую мы выхлопотали), и то, говорятъ, только раззоръ принесло, убытокъ!.. И, вѣдь, въ газетахъ пишутъ, книги объ этомъ печатаютъ... Всѣ противъ насъ!.. ЬІѢтъ, это что же-съ?.. Съ какимъ же утѣшеніемъ умереть?.. Какой же это смыслъ въ своей жизни найдешь?.. А, вѣдь, это вздоръ-съ, ложь, обида, клеве- т а ... Я не умру, пока не разъясню все это, не докажу документами, цифрами... Все объясню, всю правду-матку открою, кто насъ ошельмовалъ, какіе Іуды погу- били и губятъ н ар одъ ...Я сто печатныхъ листовъ напишу, а ужъ разъясню!.. У меня ужъ много написано, я ночей не буду спать, а всю правду выведу!.. Нельзя такъ издѣваться надъ людьми!.. Чтб они съ нами сдѣлали?.. Вѣдь, они убили миръ и согласіе въ нашемъ населеніи. Валеріанъ Петровичъ, взволнованный и раздосадованный, бѣгалъ по комнатѣ, горячился: отрадно было смотрѣть на ста- рика, сохранившаго такъ много неизся- каемой энергіи и жизни, несмотря на почти дѣтскую наивность его сѣтованій и упо- ваній. Пока Валеріанъ Петровичъ гово- рилъ, мы и не замѣтили, какъ вошелъ тоже старичокъ, также въ длинномъдву- бортномъ сюртукѣ нараспашку, и тихо, ни съ кѣмъ не раскланиваясь, усѣлся въ уголкѣ, меланхолически покачивая голо- вой и улыбаясь на старика Струкова. — Все пѣтушится!—сказалъ онъ,под- мигнувъ на Струкова старушкѣ, вошед- шей съ болынимъ подносомъ, уставлен- нымъ стаканами съ чаемъ, водкой и за- куской. — Господь сънимъ,—сказала старуш-