b000002165

ГОРОДЪ РАБОЧИХЪ. 2 5 3 водило странное впечатлѣніекакой-то уди- вительной кунсткамеры: на протяженіи какихъ-нибудь сотни саженъ вы нѣсколь- ко разъ переноситесь отъ современной цивилизаціи къ XVII или даже къ XVI столѣтію. — А вотъ и вѣчевая площадь,—ирони- чески сказалъ Поповъ, когда мы перехо- дили не особенно большой пустырь, пыль- ный, изрытый ямами и едва просохшйми лужами, окруженный потемнѣвшими кир- пичными и деревянными старыми зданіями, занятыми трактирами и лабазами; въ одномъ изъ домовъ помѣщалось „правле- ніе“ или мѣстная ратуша, центръ всего мѣстнаго самоуправленія. ІІризнаться сказать, грустное впечатлѣ- ніе произвелъ на меня этотъ форумъ, и я тщетно силился иредставить себѣ вели- чавую картину схода- изъ двухъ тысячъ полноправныхъ гражданъ-рабочихъ,— все такъ пахло кругомъ базаромъ, тракти- ромъ, домостроемъ, лавкой. — Вы разочаровались—спросилъ меня, улыбаясь, Полянкинъ, заглядывая мнѣ въ глаза.—Признаюсь, я самъ не люблю это мѣсто или, лучше сказать, всю эту часть города... Какимъ-то извращеніемъ несетъ отъ всего, что здѣсь... Какъ будто здѣсь все силится именно извратить, опаску- дить, омерзить... Пойдемте отсюда.. . опять въ наши окраины. Къ Струкову теперь рано. Онъ, какъ и всякій изъ здѣшнихъ коренниковъ, тенерь, навѣрное, у обѣд- ни. Струковъ въ самые бурные моменты нашей общественной борьбы никогда не пропустилъ ни одной службы: поетъ на клиросѣ, раздуваетъ кадило и пр. И, вѣдь, нашлись наглецы, которые не за- думались оговорить его въ нигилизмѣ. Одинъ губернаторъ такъ и принялъ его въ этомъ рангѣ, и даже болыпое поуче- ніе на этотъ счетъ сказалъ старику. Поднимаясь съ холма на холмъ, на ко- торыхъ расположенъ былъ городъ рабо- чихъ, мы скоро опять вступили въ заро- сшія зеленыо окраины, окружавшія коль- цомъ центральную часть города. Но да- леко не всѣ окраины производили впе- чатлѣніе той домовитости, которая такъ пріятно удивила меня въ усадьбѣ стари- ка Полянкина. Все чаще и чаще броса- лись въ глаза несомнѣнные признаки упад- ка и разложенія, и нмепно упадка. Въ то время, какъ центральная часть города, очевидно, била на прогрессъ— здѣсь, напротивъ, все блѣднѣло, дряхлѣ- ло; трехэтажные домики все чаще смѣ- нялись лачужками, да и самые эти доми- ки, съ ихъ садочками, скорѣе говорили о своей прежней домовитости, чѣмъ о на- стоящей... А вотъ и пресловутая патья съ своими голыми лачугами, почти врос- шими въ землю, напоминающая бѣдныя пригородныя мѣіцанскія слободы, съ хи- лыми, оборванными ребятишками у во- ротъ, съ хозяиномъ въ изодранной руба- хѣ, съ подбитыми глазами и бумажною си- гареткой въ зубахъ, нечесанымъ, граз- нымъ, п ь я ііы м ъ , котораго уже не привле- кали ни колокола, ни концерты пѣвчихъ, ни басы дьяконовъ, ни самое вѣче. — Вотъ Струковъ все о городовомъ положеніи мечтаетъ, — замѣтилъ Полян- кинъ,—а мы фактически довольно давно ужъ на городовомъ положеніи состоимъ. Ну, вотъ вамъ и теремъ нашего стари- ка ,— показалъ Полянкинъ на дряхлый, древній длинный домъ, когда мы снова по кривому и узкому проулку повернули отъ окраинъ къ центру. Мы вошли. Чуть не въ дверяхъ насъ встрѣтилъ самъ хозяинъ, сѣдой старичокъ съ длин- ною бородой, живой, съ умными, добры- ми, но зоркими, быстрыми глазами, съ крутою грудыо и съ характернымъ лбомъ, въ какомъ - то длинномъ старомодномъ пальто нараспашку, изъ - подъ котораго виднѣлась красная рубашка и широкія помочи, высоко подтянувшія сѣрыя камло- товыя шаравары такой необычной шири- ны, что въ любую половину ихъ можно было запрягать по болыному подростку. — Милости прошу!— вскрикнулъ Ва- леріанъ Петровичъ самымъ гостепріимнѣй- шимъ тономъ.—Ждали, ждали!.. — Какъ такъ?—изумился я. — Да, вѣдь, слухами земля полнится... Слышалъ, что вы въ нашей округѣ гу- ляете... ІТу, какъж е насъ проѣхать, по- милуйте!.. Этого никогда не бывало! Вѣдь, мы хоть и мужики, а тоже и насъ люди навѣщали... Вотъ здѣсь, въ этой комна- тѣ, это;го кресла никто не минулъ... ІІро- шу и васъ не миновать его: присядьте! Вы, можетъ, скажете: ишь, расхвастался старикъ!.. Ха-ха-ха!.. А дѣло-то просто-съ: вчера вотъ я съ Павломъ-то Павлычемъ встрѣтился, онъ мнѣ и сообщилъ, а я его просилъ, чтобы ко мнѣ безотмѣнно... Да, батюшка, полюбилъ я образовапнаго человѣка, люблю! Въ двадцать-то лѣтъ, благодаря Господа, не мало я изъ нихъ хорошихъ знакомыхъ пріобрѣлъ... И они меня любили... Ей-Богу, любили!