b000002165

2 5 2 ИЗЪ ОДШІХЪ ВОСПОМИИАНІЙ. — А ты, батька, гляди веселѣй... ГІе бойеь, не унывай только; всѣ мы свою линію найдемъ... Поплотнѣе намъ надо только—вотъ что... Только бы солнышко просвѣтило... А то въ себя вѣра потем- нѣла — вотъ что, въ себя перестали вѣ- рить... Это хуже всего. А Валерьянъ Пет- ровичъ — хорошій человѣкъ и обижать его нечего. — Да, вѣдь, развѣ я не знаю? Только на что онъ лукожуйничаетъ?.. А луко- жуй, старый хрѣнъ, болыной лукожуй!... Ха-ха-ха!... ІТу, даладно... Бросимъ это! Будетъ! Пойдемъ-ка разгуляться въ садо- чикъ... Эхъ, время-то хорошее стоитъ!.. Запахи теперь у меня тамъ разные: ‘ си- рень, жасминъ бѣлый... Пойдемъ! А пу- щай здѣсь женскій полъ ужъ на свободѣ чай пьетъ... Мы, вѣдь, женскій полъ строго держимъ, по-старинному... У насъ онѣ чужого народу стѣсняются... Этихъ модныхъ повадокъ не имѣютъ... У насъ дѣвушка — вотъ у окошечка посиди, въ теремкѣ, за занавѣсочкой, да на моло- дежь-то, что по улицѣ ходитъ, только въ іцелочку погляди, али вотъ въ праздникъ на раскатъ, на гору сходн съ матерыо, да степенно маленечко на рѣку полюбуйся, да и домой... Мы постаринному живемъ! Такъ долго разсказывалъ старикъ, пока мы ходили по его „садочку“ съ десят- комъ захудалыхъ и старыхъ яблонь и кустовъ, за которыми о ііъ , однако, съ особою любовью ухаживалъ. Въ „садоч- кѣ “ старика Полянкина такъ было хорошо, уютно, такъ душисто; такъ мягко и густо заростила кругомъ сочная трава, такъ весело и безмятежно глядѣло на насъ чистое лазурное небо, что мы совсѣмъ забыли, что хотѣли итти смотрѣть городъ, и провалялись на травѣ до полныхъ су- мерекъ. Отложивъ осмотръ города на утро, мы ночью, вмѣстѣ съ дядей и бра- тишкой молодого Полянкина, ушли на рѣку ловить рыбу. Наша великорусская, немножко сыроватая, но мягкая и нѣж- ная ночь окутала насъ своими объятіями, какъ нѣжная мать, и намъ такъ хорошо было въ эти мгновенія чувствовать, какъ убаюкивала она въ насъ тревожныя днев- ныя заботы и думы. III. ІІредставьте себѣ такую картину: кри- выя, неправильныя, перепутавшіяся, какъ клубокъ нитокъ, улицы, кое-гдѣ мощен- ныя булыжникомъ или бревнами, а чаще пыльныя и грязныя, и нанихъ странную смѣсь архитектурныхъ стилей: тутъ вы- пятился старинный теремъ изъ темнаго кирпича съ позеленѣвшими стекламн и высокою, поросшею травой и ітлѣсеныо, остроконечной деревянной крышей; за нимъ спрятались два-три неболынихъ до- мика, — новенькихъ, чистенькихъ, весе- лыхъ; здѣсь жеманно и, очевидно, ри- суясь, выдвигается крисивымъ палисад- никомъ, съ вычурною разноцвѣтною рѣшет- кой, съ фигурными воротами, каменный, двухъ или трехэтажный домъ ново- московскаго типа, со всѣми прнзнаками со- временнойкультурности, съ богатыми дра- при въ окнахъ, съ изящными антре и ярко-зеленою желѣзною кровлей съ тру- бами, украшенными прихотливыми колпа- ками; далыпе—длинное, мрачное, съ клоч- ками грязной, давно облупившейся шту- катурки, съ окнами, напоминающими ста- ринныя бойницы, фабричное зданіе, по- томъ какой-нибудь полуразрушенный пле- тень, охраняющій огородъ, и затѣмъ опять новенькое палаццо какого-нибудь только- что оперившагося молодого богача, „тро- нувшаго“ , тятенькины капиталы; торго- вая площадь, на которой никогда не про- сыхаетъ грязь, съ свободно бродящими по ней свнньями; вошочіе, скучившіеся торговые ряды съ деревянными навѣсами и потомъ опять что-нибудь въ „своемъ собственяомъ скусѣ“ , въ родѣ, напри- мѣръ, хорбмъ, предсгавляющихъ собой не то масленичный балаганъ, съ мачтами, флагами и разноцвѣтными узорами по карнизу, не то уродливый павильонъ въ русскомъ стилѣ, притащенный прямо съ выставки. Такова центральная „богатая“ часть города рабочихъ. Было утро воскресенья, и мы имѣли удовольствіе видѣть сразу обывателей всѣхъ родовъ и типовъ: степенными груп- пами выползали они изъ переулковъ, изъ домовъ, направляясь къ церквамъ. Густой звонъ колоколовъ, видимо, доставлявшій всѣмъ обывателямъ особое удовольствіе, блескъ солнца, бородатые и массивные священники, и дьяконы въ лѣтнихъ ярко- цвѣтныхъ рясахъ, и разнообразная смѣсь костюмовъ, начиная отъ широкихъ старо- модныхъ -цнлиндровъ стариковъ, въ ДЛІПІ- ноиолыхъ двубортныхъ сюртукахъ, и кон- чая пиджакомъ молодого приказчика съ молодою женой, тащившей сзади какія- то изумительныя пристройки на своемъ платьѣ,—все это, вмѣстѣ взятое, произ-