b000002165

Т Р У Ж Е Н II К И. 2 3 5 скомъ платьѣ и кофточкѣ, женщина, съ бдѣднымъ, бодѣзненнымъ лицомъ, съ болыними красивыми черными глазами, робко смотрѣвшими изъ глубокнхъ глаз- ницъ; рядомъ съ ней—высокая, среднихъ лѣтъ, полная баба, съ бойкими глазами, бойкимъ говоромъ и угловатыми, но сво- бодными жестами, въ сарафанѣ и крас- номъ повойникѣ (признакъ, что она была изъ „своихъ“, деревенскихъ, „труже- ницъ“). Она что-то громко и съ болыпимъ оживленіемъ разсказываетъ больной жен- щинѣ. Дальше другіе женщины и муж- чины то прислушиваются къ бойкой бабѣ, то тихо разговариваютъ между собой. ПреДъ нами, на самой травѣ, помѣсти- лась старушка, тоже въ повойннкѣ и другая — пришлая, въ черномъ платкѣ, съ котомкой около себя. Бойкая женщина, сидѣвшая рядомъ съ больною и бдѣдною, говоритъ, вздыхая: — Легко ли дѣло, что говорить! Труд- ное, милушка... Не даромъ, вѣдь, оно дается, охъ, не даромъ, милушка! — Тяжело, — почти шепотомъ выгова- ривала женщина съ блѣднымъ лицомъ въ то время, какъ болыніе глаза ея то и дѣло наполнялись слезами: — мы смирны очень... Самъ -то у меня такой тихій да кроткій... А тесть-то крутой да ндравный, а золовки-то ему все болыпе да болыпе наговариваютъ... — Что говорить !кому недоведись!—го- воритъ опять баба въ повойникѣ.—Тоже зти грѣхи-то у всѣхъ одни, у всѣхъ есть... есть... кого ни возьми... Э, ми- лушка, съ мірскнмъ-то грѣхомъ какую битву надо вести! Вѣками идетъ эта бит- ва-то... — Пугаютъ... Говорятъ: мы отъ васъ и ребенка-то отберемъ... хѴ то вы и его душу загубите... Это, вишь, отецъ-то съ матерыо родному дитятидушу загубятъ! — словно сама удивляясь, сказала больная. — Бывало и это, милушка: отнима- ютъ... Всего и у насъ бывало; недалеко ходить,—у насъ въ семьѣ было. Страды- то этой испытали всѣ, — годами шла... Чѣмъ только не пужали да не измождали: попреками душу выматывали... И-и, ми- лушка, бывало, рѣки-рѣки слезъ-то изо- льешь, да никому только ихъне покажешь... — Всего бывало и есть... много есть и у насъ, красавица,—солидно замѣчаетъ другая, недавно подошедшая „труженица", кивая въ знакъ подтвержденія головой: — умные-то люди не даромъ говорятъ: „цар- ство Господне нудится!“... — Нудится, милушка, истинно нудит- с я ,—подхватываетъ первая.—Бывало, это вокругъ-то тебя идетъ страда, да и со стороны-то утѣсняютъ... Если все-то по- разсказать, касатка,—этакъ ежели другой разъ вспомнишь, — вчужѣ кровыо сердце обольется... Милая моя, люди-то, быва- ло, близкіе и родные, въ лѣсахъ сокры- вались, ровно звѣри дикіе... Со стороны- то ихъ и за людей-то не считали: такіе они, да сякіе... Каково это было слу- шать-то!.. Эдакъ-то вотъ у меня бабуш- ка въ лѣсъ ушла (а мы съ маменькой тогда скрытно д а . укромно истинной-то вѣрѣ прилежали; батюшка-то бы еще ни- чего, да дѣдушка покойникъ блажливъ былъ да упорствовалъ: что претерпѣли— и сказать иельзя!..). Такъ вотъ и ушла бабушка-то въ лѣсъ ... Бывало, это ма- менька-то плачетъ - плачетъ объ ней, а сходить навѣстить не смѣетъ... И ска- жетъ это она мнѣ такъ, чтобы и стѣны- то да и свои-то уши не слыхали,—и ска- жетъ: „Аннушка, сходи-ка, милая, къ ба- бушкѣ-то съ Егоровыми ребятишками (тѣ къ своимъ въ лѣсъ-то хаживали), отнеси ты ей хоть лепешечки, да приноси отъ нея святое словечко...“ ІІобѣгу я , быва- ло, лѣсомъ-то, все глуше да глуше — и волка-то боишься, и лихого человѣка... Вотъ и придешь: стоитъ, эдакъ, ровно бы шалашекъ или землянка, въ самой-то глуши... Войдешь, а бабушка-то стоитъ это на колѣнкахъ, такая худенькая да постная, Господь съ ней, стоитъ это цѣ- лыми днями и часами, все утруждается, милушка... Такъ бы и не наглядѣлся на нее! Обрадуется—увидитъ, слезы такъ и полыотся и полыотся рѣкой; ужъ гово- ритъ она это, говоритъ со мной, ровно не наговорится: и такъ-то хорошо, все по Писанію да по Писаиію, и какъ жить- то надоть, и какъ Господа восхвалять, и какъ ко всяісой малости чтобы быть со вниманіемъ и прилежаніемъ... Кругомъ слышатся сердоболыіые вздо- хи. „Труженица“ долго еще продолжаетъ въ такомъ же родѣ, когда со двора под- ходитъ молодой мужчина, въ длинномъ купеческомъ кафтанѣ и картузѣ, съ под- стриженными кудрявыми волосами, съ ка- кимъ-то убитымъ, но добрымъ, наивнымъ выраженіемъ дица. — Осипъ Павлычъ, присядь съ нами, послушай... Тебѣ это на пользу будетъ, говоритъ блѣдная женщина. Осипъ молча присаживается рядомъ съ нею.