b000002165

Т Р У Ж Е Н И К И . 2 3 3 далека“ . И онъ потаіцилъ ыеня за собой, къ деревнѣ. Я бѣжалъ, едва поспѣвая за нимъ. Вотъ вдали стали чернѣть к а к ія -т о фигуры, — это, должно быть, „наши“ , они вдругъ свернули съ дороги въ бокъ и, купаясь въ глубокихъ сугро- бахъ, стали обходить деревню съ задовъ. Семинаристикъ потащилъ меня туда же, но черезъ десять шаговъ я совсѣмъ по- тонулъ въ сиѣгу, не имѣя силъ вытащить ноги. Семинаристикъ настойчиво лѣзъ далыие, бросивъ мою руку, и только из- дали махалъ мнѣ рукой. Я не зналъ, что дѣлать, слезы выстугшли было у меня изъ глазъ, какъ вдругъ изъ избы вышелъ вы- сокій старикъ съ фонаремъ. И вдругъ я увидалъ выстриженную маковицу: у меня забилось сердце, ноги задрожали и я за- кричалъ... „Чт.о ты тутъ, глупышъ, дѣ- лаешь? Какъ ты попалъ?“— спрашивалъ старикъ, стараясь высвободить меня изъ сугроба... Но я ничего не слыхалъ, не помнилъ себя: я вырвался изъ его рукъ и, какъ стрѣла, задыхаясь, плача, бѣ- жалъ къ погосту... Мнѣ все казалось, что онъ гонится за мной... Иомню, я все дрожалъ и плакалъ; мать снимала съ меня сапоги, полные снѣга, натирала ноги водкой, а бабушка укуты- вала въ шубу; потомъ посадили меня на горячую лежанку... Потомъ пришелъ дѣ- душка, о. дьяішгъ, Поликарпычъ. Всѣ были недовольны. Дѣдушка сердился на Поликарпыча. — Вѣдь, я говорилъ... ' —• Вотъ, мошенники... Кто ихъ зналъ?.. Упредили... Вѣрно это—упредили!.. Ахъ, канальи!... Да, вѣдь, они—канальи извѣст- ные... — Натворилидѣлъ... Теперь, того гля- ди, и погостъ весь сожгутъ, — мрачно замѣтилъ о. дьяконъ. — Ежели узнаютъ, что были, того и жди!—подтвердилъ и самъ Поликарпычъ.—• Что имъ! Какой это народъ! Надо ста- новаго оповѣстить... Облава — первое дѣло... Дѣдушка совсѣмъ разсердился на По- ликарпыча и велѣлъ ему итти спать. Ио- ТОМЪ ОІІЪ въ эту ночь не ложился долго, еще долыне молился и все заглядывалъ въ окна, въ ночной мракъ, то выходилъ за дверь и къ чему-то прислушнвался. Всѣ мы въ эту ночь ждали чего-то осо- беннаго. Вакула чаще звонилъ въ коло- колъ, и мнѣ было такъ жутко, какъ ни- когда. На утро я присталъ къ матери, чтооы ѣхать домой. Она и сама, кажется, была рада этому. ЬІо... дома уже ждала насъ своя бѣда. IV. II вотъ опять вспоминается наше „бѣг- ство“ изъ деревни, этотъ дремучій лѣсъ, изба въ лѣсу, взволнованный отецъ, мо- лящаяся мать, мужики съ длннными бо- родами и топорами за поясомъ и этотъ высокій, сухой старикъ съ выстриженною маковицей, сурово выпроваживающій насъ и торопящій ѣхать: „уѣзжайте скорѣе, Богъ съ вами: мы васъ не видѣли, вы— н асъ ... И безъ того зла въ мірѣ мно- го!“—все это теперь встаетъ предомной еще яснѣе, и понятнѣе дѣлается мнѣ и ужасъ, охватившій меня тогда, и то от- радное, отрадное чувство, невыразимое никакими словами, которое вдругъ охва- тило меня, когда мы пріѣхали въ го- родъ... Душившій меня кошмаръ вдругъ исчезъ. Изъ младенческой памяти внезап- но и быстро изгладилось все прежнее, что было тамъ, позади, быстро стерлось новыми впечатлѣніями. II надъ этимъ прошлымъ упала густая завѣса и надолго скрыла отъ моихъ глазъ цѣлый міръ чело- вѣческихъ жизней! ІІо эту сторону за- вѣсы понеслась другая, совсѣмъ „новая" жизнь, въ которую входилъ я, полный смутныхъ упованій, надежды, облегченія... И вотъ мнѣ кажется, что я расту, расту, расту... — Что кричишь? Василій Петровичъ! а Петровичъ! — толкая меня осторожно за руку, спрашивалъ Илюша. Я открылъ глаза. ІІлюша сидѣлъ око- ло меня и чесалъ спросонья животъ и въ подмышкахъ. — Что бредишь? Али, можетъ, жестко тебѣ? — ІІѢтъ, ничего... Хорошо. — То-то. ІІлюша поднялся, спустился съ моста п черезъ минуту вернулся, опять поче- салъ жнвотъ н вт> подмышкахъ. — А можетъ, холодно тебѣ? Ты ска- жи... Коли что—двигайся ко мнѣ ближе... Теплѣе будетъ, — говорилъ онъ, вытягн- ваясь на соломѣ, возлѣ меня. — ІІѢтъ, ничего... Ие безпокойся... Прекрасно, —говорилъ я, снова чувствуя, какъ мнѣ пріятіф, мягко леаіать на со- ломѣ, какъ влажный п теплый воздухъ двора окутываетъ и грѣетъ меня, и какъ хорошо, что вотъ тутъ, около меня спятъ