b000002165

2 3 2 ИЗЪ ОДНИХЪ ВООПОМИНАНІЙ. Бабушка меня, дѣйствительно, успо- коивала: младенческій сонъ скоро одолѣ- валъ всякіе страхи и ужасы, и я засы- палъ крѣпко и безмятежно. Но успокое- нія бабушки не могли удовлетворить такъ страшно возбужденное мое дѣтское любо- пытство (дѣдушка и мать не хотѣли или тоже ые умѣли дать мнѣ объясненій).Тогда я прибѣгъ къ Вакулѣ; и вотъ однажды, сидя со мной на дерковной паперти, на мой запросъ — „объ этихъ (я не находилъ опредѣленія ш*г)...,объ тѣхъ, что Поли- карпычъ все разсказываетъ“ , Вакула от- вѣчалъ такъ: — Вотъ видипіь ты, братецъ ты мой, отрѣшились, значитъ, они отъ блаалѣ- пія храма Божія, церковнаго, значитъ, блаалѣпія... Понялъ?.. Я смотрѣлъ на Вакулу, какъ онъ ма- халъ восторженно руками, какъ горѣли его маленькіе сѣрые глазки, и я пони- малъ если не все, то во сто разъ боль- ше, чѣмъ изъ того, какъ объясняли мнѣ и дѣдушка, и мать. — Н у ... вотъ они этого отрѣшились... А по мнѣ отрѣшиться отъ этого все одно, что сдохнуть... Вотъ, примѣрно, я — че- ловѣкъ Божій, калѣка... Откажи мнѣ дѣ- динька... отъ храма, — я долженъ, что скотина, сдохнуть... куда я пойду? Гдѣ что увижу?.. Въ городъ я не ѣзжу... А тутъ у меня и блаалѣпіе, и Царица ІІе- бесная, и теперича голубчики эти вор- куютъ, и пташки разныя увеселяютъ Гос- пода... Вотъ!.. А они этого, глупый на- родъ, въ разумъ не берутъ... И еще милѣе послѣ этихъ объясненій сдѣлалась для меня наша бѣдная дере- вяниая церковь, и дѣдушка въ свѣтозар- ныхъ ризахъ, и еще недодтойнѣе пока- зались тѣ, которые не хотѣли этого оцѣ- нить. Теперь, послѣ объяснешй Вакулы, я сразу уже понялъ, въ доступной для обо- нхъ насъ съ Вакулой формѣ, какъ ве- лика пропасть между нами н тѣми, „не- достойными“ : на нашей сторонѣ все было благолѣпно, свѣтозарно, высоко, чисто, безгрѣшно, тамъ — все мрачное, грѣхов- ное, низменное, неосвященное, „звѣро- подобное“ ... III. Помню, это было незадолго до того вре- мени, когда мой отецъ такъ спѣшно дол- женъ былъ „бѣжать“ нзъ барскаго имѣнія. Я съ матерью пріѣхалъ на Рождество на нѣсколько дней къ дѣду. Въ самый же день пріѣзда я уже замѣтилъ, что и дѣдъ, и бабушка, и даже Вакула чѣмъ-то озабо- чены. Съ самаго утра то о. дьяконъ, то Поликарпычъ то и дѣло заходили къ дѣ- душкѣ, говорили о чемъ -то шопотомъ; потомъ пріѣхали еще дьяконъ съ дьяч- комъ изъ ближняго прихода; потомъ при- ходилъ Поликарпычъ къ дѣдушкѣ съ ка- кими-то мужиками, которыхъ дѣдушка о чемъ - то спрашивалъ, а тѣ отвѣчали: „Что же? Ежели точно будетъ оказатель- ство, мы, отчего жъ, съ удовольствіемъ, ежели точно оказательство...“ Мнѣ очень запомнилось это слово: „ока- зательство“ , которое почему-то нынѣшній день всѣ употребляли очень часто, но что значило это слово, я, конечно, не нони- малъ. Когда ушли мужики (я все смотрѣлъ, не выстрижены ли у нихъ маковицы), я подслушалъ, какъ дѣдушка говорилъ ІІо- ликарпычу: — Смотри, ІІоликарпычъ, на твоей ду- шѣ будетъ, коли что... — Будьте, батюшка, надежны... Ужъ у меня все вывѣдано—вотъ какъ!.. — ІІадежны ли, смотри, будутъ эти ?— мотнулъ дѣдушка на дверь, очевидно, на- мекая на ушедшихъ мужиковъ. — Что вы? Помилуйте!.. Испоконъ вѣ- ковъ были къ намъ привержены... И ни- когда, то-есть въ самомъ дальнемъ род- ствѣ, у нихъ этой погани не заводилось... Дѣдушка ихній у насъ девять лѣтъ въ ктиторахъ выходилъ... Будьте благона- дежны... Теперича все такъ тихо, бла- городно удумано, что въ самое ядро уго- димъ, въ самый корень... — То-то, надежны ли? — Да ужъ сдѣлайте милость!.. •— Охъ-хо-хо!.. Всѣ онитакіе!—вздох- нулъ дѣдушка:—люди тьмы и похоти... Совсѣмъ уже смерклось, когда вдругъ все чаще и чаще захлопали у насъ две- рями: разныя лица, одѣтыя въ полушубки и валенки, то входили, то выходили... Вотъ и дѣдушка одѣлся въ мѣховой под- рясникъ, надѣлъ болыную мѣховую шапку съ ушами и взялъ свою длинную палку съ набалдачникомъ. Потомъ всѣ ушли. Мнѣ становилось отчего-то и жутко, и мучило меня любопытство; я вышелъ за ворота, когда мимо меня вдругъ пробѣ- жалъ сынъ дьякона, пятнадцатилѣтній семинаристъ. „Бѣжимъ,— сказалъ онъ, схватывая меня за руку ,— посмотримъ, насъ не замѣтятъ!.. Мы сторонкой, из-