b000002165

Т Р У Ж Е Н II К И. 2 3 1 завертѣлись... закружились - закружи- лись... вихремъ-вихремъ!.. хвать—что та- кое?.. Гудитъ будто... изъ-подъ земли... Бѣсы?.. Анъ щель изъ подполья... свѣ- тится... ІІрипали... Глядь: олово ила- в ятъ ... монетчики... фальшивые... Они самые!.. Васька Курьяковъ, самолично, прасолъ изъ Бычкова... въ красной ру- бахѣ... рукава засучены... Глаза такъ коловоротомъ н ходятъ... II вдругъ Поликарпычъ пріостановится, въ самомъ ужасномъ мѣстѣ, какъ бы со- бираясь съ духомъ, и сокрушенно вздох- нетъ, поднявъ къ потолку глаза. И въ эти минуты глубокой тишины я чувствую, какъ голубемъ бьется у меня сердце... — Вотъ, только,— мекаемъ,— что та- кое?.. Стояетъ!.. Тихонько-тихонько, ров- но птаиіка, стонетъ, сто-о-нетъ!.. ІІри- падай, говорятъ, ребята, ухомъ къ зем- лѣ!.. хвать, анъ это Митюшкинова сы- нишки голосокъ-то,— ну, вонъ того, что не дали крестить-то... годовъ пять тому... У Митюшки Хвораго, въ Крестахъ, что еще невѣстку увели... такъ ипропала!.. Самый этотъ... Вотъ и стонетъ, сто-о-о- нетъ... значитъ, ангельская-то душень- ка по христіанскому-то таинству тоску- етъ!.. Вотъ и стонетъ, и стонетъ... 'Я вижу, какъ моя мать, блѣдная, бы- стро крестясь и шенча молитву, смо- тритъ съ мольбою на образа; вижу, какъ у бабушки слезы такъ и лыотся, и лыотся изъ глазъ; вижу, какъ дѣдушка, какъ бы желая скрыть отъ другихъ волненіе, смор- кается въ болыной съ цвѣтами носовой платокъ и мимоходомъ вытираетъ влаж- ные глаза, и въ его глубокомъ вздохѣ выражается и жалость, и негодованіе, и скорбь... Я чувствую, что у меня вся кровь давно отхлынула съ лица, чувствую, какъ холодѣютъ руки... А Поликарпычъ все продолжаетъ: — Это вотъ въ самыхъ этихъ Бурь- янахъ, у отца Андрея въ приходѣ... вотъ на-дняхъ разорвало!.. Вѣрно: утробу!.. такъ и разнесло... у Ивана Елизарова- то... Онъ думаетъ—богачъ, такъ ему все можно!.. И изъ чего?.. Я напрягаю все свое вниманіе, но ни- какъ не могу понять, что такое сдѣлалъ Иванъ Елнзаровъ, и отъ этого все, что произошло съ Иваномъ Елизаровымъ, при- нимаетъ для меня еще болѣе ужасныя, поражающія формы. Но Полнкарпычъ, повидимому, всегда, какъ мнѣ казалось, очень довольный впе- чатлѣніемъ, какое производили его разска- зы, не довольствовался этимъи, насколь- ко я помню, каждое такое сообщеніе онъ непремѣнно заканчивалъ такими словами: — Вотъ посмотрите, помянете меня послѣ, да ужъ поздно... Вырастетъ эта язва, вырастетъ... Она ужъ и теперь не по днямъ разливается... зальетъ всѣхъ насъ ... Нѣтъ, батюшка, вамъ бы безот- мѣнно надо вникнуть, надо порадѣть... Теперича, съ одной стороны взять, отъ преосвященнѣйшаго владыки, отъ о. бла- гочиннаго побужденіе . за побужденіемъ, взыски и выговоры, съ другой ежели взять, совсѣмъ то-есть можемъ погибнуть!.. И съ ребятишками, и съ хозяйствомъ... Все въ народѣ извратится... Будутъ люди жить по-содомски!.. Повѣрьте!.. Ужъ и теперь ущербы видимые... Какъ хотите, батюшка, обратите вниманіе... Мнѣчто!.. Я малаго чину человѣкъ, а только что... провижу болыиія дѣла!.. Повѣрьте, но- вый Содомъ водворится!.. Надо, батюш- ка, порадѣть... Дѣдушка на это глубоко и удрученно вздыхалъ, а мнѣ послѣ этихъ словъ всег- да его было очень жалко, такъ какъ мнѣ представлялось уже, какъ дѣдушка и ба- бушка, и Вакула, и Поликарпычъ вдругъ будутъ умирать голодною смертью, по- тому что всѣ мужики тамъ, въ деревнѣ, выстригутъ себѣ маковицы, позапираютъ ворота, когда причтъ будетъ обходить за сборомъ хлѣба и яицъ, и, вмѣсто нихъ, все это пропитаніе будутъ сносить дѣвкѣ Василискѣ, которая будетъ ходить по деревнямъ въ дѣдушкиномъ полукафтаньѣ и скуфьѣ. Я иначе не могъ себѣ пред- ставить Василиску, и въ то время такое представленіе было для меня не только не смѣшно, но, напротивъ, страшно и обидно. И когда, послѣ такихъ длпнныхъ бесѣдъ, наши обычные гостн расходились, мнѣ дома не давали заснуть и душили меня кошмаромъ и эта дѣвка Василиска, и эти мужики съ выстриженными мако- вицами, и стоны Митюшкина сынишки. Я стоналъ самъ во снѣ и въ ужасѣ про- сыпался, крича и рыдая. Ко мнѣ подбѣ- гала бабушка и начинала утѣшать. — Бабынька,—спрашнвалъ я, - да что это за люди такіе?.. — Таісъ, касатикъ,—живутъ, что ско- ты безсловесные, непотребную жизнь ве- дутъ ... Какіе это люди!.. Оставь, не ду- май о ііи х ъ , касатикъ, — грѣхъ думать- то... Сплюнь: тьфу! тьфу! тьфу!.. Ска- жи: святъ, святъ, святъ! Перекрестись, да и усни... съ Господомъ!..