b000002165

Л Ѣ с ъ. 2 2 3 широкіе, сыромятные, между тѣмъ какъ у Симеона Потаиыча глядѣли изъ-иодъ длинныхъ иолъ пальто не сапоги, а „са- пожнишки“, барскаго фасона, порыжѣлые, съ опустившнмися голенищами и со сби- тыми иа бокъ каблуками. Спутникъ въ сыромятныхъ сапогахъ былъ, кажется, очень доволенъ тѣмъ именно, что Симеонъ Потапычъ „угодилъ въ самый р а зъ “, онъ даже привсталъ отъ удовольствія съ пня, на которомъ было усѣлся. — Испужался тогда, а? что, вѣрно?— спросилъ меня Симеонъ Потаиычъ, свер- тывая сигаретку.—Можетъ, и теперь еіце побаиваешься, а?.. Есть тотъ грѣхъ, го- вори правду?.. Что?.. ІІодлецы, молъ, они, мошенники,—имъ, молъ, въ душу-то не влѣзешь, всѣ, молъ, они такіе: такъ, что ли? Говори: подумалъ, а? Я молчалъ и улыбался; меня занимало то, какъ хитро посмѣиваясь, но подозри- телыю поглядывалъ при этомъ допросѣ на меня Симеонъ Потаиычъ. — Что жъ молчишь, а? говори! —про- должалъ Симеонъ Потаиычъ, докуривая снгаретку, но теперь уже все лицо его измѣнилось: онъ смотрѣлъ на меня до того любовно, до того ласково и мягко, что мнѣ казалось, что въ его узенькихъ сѣрыхъ глазахъ сверкали слезы. Онъ вдругъ потрепалъ меня по плечу и восклик- нулъ:—Эхъ! Висилій Петровичъ!.. Илю- ша! Василій-то Петровичъ, вѣдь, съ на- ми, а?—крикнулъ онъ товаршцу. Илюша взглянулъ на него, потомъ на меня, и все лицо его просіяло тѣмъ не- уловимо-дѣвственнымъ и стыдливымъ вы- раженіемъ, которое не разъ я уже при- мѣчалъ въ немъ и которое было такъ хорошо знакомо мнѣ по другимъ лицамъ, съ которыми встрѣчался я при другой обстановкѣ и которыя сдѣлались для ме- ня дороги потомъ на всю жизнь. Это— то дѣвствепно-наивное выраженіе неопре- дѣленной радости, томленія, просвѣтлѣнія н чувство предвкушенія духовнаго род- ства, которое бываетъ только у чистыхъ душой юношен, иереживающихъ первыя минуты духовныхъ симпатій... Я ловилъ его у нашихъ юношей тамъ, въ городѣ, среди другой обстановки, — и оно тамъ всѣмъ давно знакомо и всѣ привыкли его видѣть и находить тамъ, но оно было и здѣсь все то же, такое же чистое, без- грѣшное, довѣрчивое... По позволю себѣ сначала кое-что еіце сказать о моихъ спутникахъ. Мѣсяца за три до этого разговора, когда я только что пріѣхалъ въ эту мѣст- ность изъ Москвы и поселился времен- но въ уѣздномъ городкѣ, мнѣ совершен- но случайно пришлось взять на себя дѣло въ мировомъ судѣ (хотя я 'вовсене адво- катъ по профессіи). У мѣщанки-хозяйки, укоторой я жилъ, былъ сынъ, лѣтъ 1 2 , худосочный и болыюй мальчикъ; отданъ онъ былъ въ ученье къ портному - сосѣ- ду, буяну и пьяницѣ. Хозяинъ часто пьяный билъ и истязалъ этого мальчика ужасно. Падо было хоть сколько-нибудь пристращать буяна и „привести въ свой видъ“ , какъ просила даже сама жена портного. Случай не заставилъ себя долго ждать,—и вотъ мать мальчика и, косвен- но, сама даже жена портного уговорили меня „защитить11. Я согласился, пришелъ къ мировому.судьѣ и сказалъ „защити- телыіую рѣчь“ , путаясь, волнуясь, то обвиняя, то вдругъ оправдывая даже са- мого портного. Однимъ словомъ, моя рѣчь въ адвокатскомъ смыслѣ никуда не годи- лась, да и не въ ней было дѣло, а въ фактическихъ уликахъ, которыхъ и безъ того было достаточно. Мировой судья и безъ меня обвинилъ бы, можетъ быть, еще строже портного, а я, напротивъ, своей рѣчыо даже смягчилъ вину подсу- димаго. Какъ бы то ни было, я былъ по- чему-то взволнованъ и красенъ, какъ школьникъ, выдержавшій трудный экза- менъ, и вытирался платкомъ, когда по- дошелъ ко мнѣ ,.изъ публики 11 маленькій человѣкъ на кривыхъ ножкахъ и, болтая въ воздухѣ руками, вдругъ заговорилъ необычайно живо: — Хорошо!.. Очень безподобно!.. Вы не здѣшній?.. Нѣть, я вижу... Очень без- подобно!.. Одно слово... отъ душевной теплоты—вотъ и все!.. — Вы довольны?—спросилъ я. — Весьма доволенъ!—отвѣтилъ онъ.— Только не въ томъ дѣло, что этого са- маго пьянаго человѣка вы въ кутузку присудили... Это само собой-съ... Этимъ все одно не поправить... Нѣтъ-съ, это мы по себѣ знаемъ... Ежели вы на это надѣетесь,—это пустое... А главное дѣ- ло—слово... отъ теплоты душн, вотъ!.. И болыне ничего! И чудесно!.. И весьма вамъ благодарны!.. И маленькій человѣкъ совалъ мнѣ свою руку въ знакъ благодарности. — Вы кто будете?—спросилъ я. — Симеонъ Потапычъ Рябчиковъ, по мастеровоіі части!—бойко отвѣтилъонъ.— Если желаете со мной познакомиться, я