b000002165

2 2 0 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. только отъ снѣга.— „Гдѣ же мы?—спра- шивалъ отецъ, •— что же вы надѣла- ли?“—„Что подѣлаешь?—отвѣчалъ Пан- филычъ: — все передовой... Говорилъ ему — лѣвѣе... ІІѢтъ вотъ, братецъ ты мой .. Да ужъ какіе это ямщики—про- сто мужики деревенскіе!... А говоритъ: знаю!..“ —„Что жъ это за изба?“—спра- шивалъ отецъ .— „Кто ее знаетъ !..— от- вѣчалъ уклончиво ІІанфилычъ:—можетъ, старовѣры, а можетъ...“ Онъ не догово- р и л ъ .— „Вотъ ямщики пошли,— сейчасъ узнаю тъ...“ Скоро изъ глубины лѣса ми- гнулъ огонь фоиаря, послышались чьи-то голоса. Вотъ подошли четыре фигуры и стали медленно ходить около саней. —„Вы кто такіе?“—спрашивалъ отецъ. Но при- шедшедшіе вполголоса говорятъ между собою и не отвѣчаютъ. Ііри полусвѣтѣ фонаря я вижу только широкія скулы, длинныя бороды, полушубки и шапки; мнѣ кажется, они внимательно и подозритель- но осматриваютъ возокъ. Панфилычъ, оче- видно, струсилъ и что-то не заговарива- етъ съ ними, а копается позади возка. Отецъ еще что-то епрашиваетъ, — ему опять не отвѣчаютъ. Вотъ онъ подошелъ къ возку и просунулъ въ окно руку; я отчаянно схватился за нее: она была хо- лодна, какъ ледъ, и дрожала. —„Ты че- го?“—спросила мать.—„Ничего, успокой- ся ... Все обойдется“,—говоритъ отецъ и незамѣтно вытаскиваетъ изъ возка шаш- ку ... Вдругъ мать высовывается въ дру- гое окно и начинаетъ говорить: „Право- славные... будьте милосерды... пустите на минутку... Богъ васъ не оставитъ... только ребенка перепеленать и накор- мить... измучилась я ...н е р а д и себя про- симъ, радп малаго дитяти ...“ Мнѣ обид- но, что мать, „барыня“, вдругъ стала такъ униженно умолять этихъ грубыхъ мужиковъ. А мужики опять ничего не от- вѣтили, — и вдругъ ушли съ фонаремъ обратно въ лѣсъ. „Что же это будетъ? Гдѣ же ямщики-мошенники?“ — кричалъ отчаянно отецъ, хотя голосъ его, видимо, дрожалъ.—„Вотъ поди жъ ты ,—ворчалъ ІІанфилычъ. — Постой, слышь: это нашъ передовой укаетъ ... Вишь, вѣдь, отбился куда!.. О ііъ и есть!.. А-у-гу!“ — закри- чалъ Панфилычъ... Въ лѣсу к то -то за- свистѣлъ. Вотъ опять замелькалъ между деревьями фонарь— „Пожалуйте... Ниче- го, не безпокойтесь! Говорятъ: пусть вхо- д я т ъ ...“ Это наніи ямщики вернулись. „Да кто живетъ въ этой избѣ?“ — спра- шиваетъ отецъ. — „Пожалуйте, пока пу- щаютъ...—говорятъ уклончиво ямщики.— Вотъ за фоиарикомъ-то... вотъ на ого- некъ-то идите... Полегонечку... Вотъ на тропку выходите... Мотри, въ сугробъ не попади, барыня, съ ребенкомъ-то...и Мнѣ, однако, это вниманіе^ ямщиковъ кажется подозрительнымъ, и когда Фролъ Деми- довъ хочетъ взять меня на руки, чтобы донести до избы, я, какъ волченокъ, въ ужасѣ и негодованіи отскакиваю отъ него и хватаюсь за отцовскую руку... „Вишь, какой прыткій! — замѣчаетъ добродушно Фролъ. — ЬІу, мотри, барченокъ, ножки не сломаи одинъ -то ... Что жъ, идемте, что ль?..“ Отецъ какъ будто колеблется одну ми- нуту, но мать, крестясь, уже идетъ за Фроломъ, неся на рукахъ до истощенія кричавшую сестренку. Отецъ взялъ на руки другую сестру, схватилъ за руку меня, и мы двинулись въ глушь лѣса. Я едва дышалъ; меня била лихорадка. Смут- но помню, какъ мы ощупью вошли въ большую черную, задымленную, нахоло- давшую избу; въ ней было пусто; стоялъ только столъ да двѣ лавки по стѣнамъ. Тѣ же мужики, которые приходили насъ осматривать, толкались въ дверяхъ, въ своихъ высокихъ, набитыхъ льномъ ба- раньихъ шапкахъ,—высокіе, кряжистые, бородатые. Но ихъ теперь было болыпе; у нѣкоторыхъ торчали за кушаками то- поры. Они то входили, то выходили изъ избы, безъ всякаго уваженія къ намъ, къ которому мы такъ привыкли; прямо и какъ-то вызывающе и попрежнему не го- воря съ нами ни слова, они глядѣли на насъ, словно взвѣшивая и соображая что- то. Отецъ старался не глядѣть на нихъ. Мать, нервно, дрожащими руками, пеле- нала сестру, продолжавшую кричать бла- гимъ матомъ на всю избу. Между тѣмъ, за дверыо, въ сѣняхъ и еще гдѣ-то шум- но говорили: кто-то кричалъ громко, кто- то возражалъ. —„Охъ, Господи помилуй! прости наши великія согрѣшенія“ — раз- слышалъ я, какъ гдѣ-то вздохнулъ Пан- филычъ; но я его не видалъ. Вдругъ дверь съ размаха отворилась, и въ избу, съ полуштофомъ въ рукѣ, пошатываясь, ввалился молодой мужикъ, красный и, по- видимому, веселый.—„Эге! Вона кто!“— крикнулъ онъ—и вдругъ сталъ обмѣри- вать отца глазами. Отецъ обернулся и чуть не упалъ. Но онъ овладѣлъ собой и, невольно схвативъ съ лавки шашку, сурово взглянулъ напарня. Парень раска- томъ засмѣялся и вышелъ опять изъ избы.