b000002165

ІІРЕДВОДИТЕЛЬ ЗОЛОТОЙ РОТЫ. 215 ветали... И пошла, сударь мой, такая баталія, что степенный обыватель хоть вонъ бѣги... Хорошо, что г. Сугубый тогда не въ демонскомъ одержаніи былъ, къ нему прибѣгли,—ну, къ вечеру кое- какъ умиротворились... Въ такомъ родѣ долго разсказывалъ мнѣ купецъ о золотой ротѣ, которая, по его словамъ, являлась то бѣдствіемъ для мирныхъ гражданъ, то вдругъ поражала такими подвигами доблести, какъ, напри- мѣръ, во время потопа, огня и нашест- вія истинныхъ грабителей, что удостои- валась похвалы отъ пачальства и заяв- ленія благодарности отъ гражданъ въ формѣ нѣсколышхъ ведеръ водки. Дѣйствительно, подвиги золотой роты со- ставили въ городѣ и окрестностяхъ цѣ- лый циклъ легендъ, въ которыхъ разска- зывалось то о спасеньи старухъ и дѣтей изъ огня во время лѣтнихъ пожаровъ и утопающихъ во время половодья, то о спасеніи страиствующихъ и путешеству- юіцихъ изъ глубокихъ окрестныхъ снѣ- говъ въ зимнія выоги, то о повальномъ избіеніи волковъ, которые въ эти длин- ные сезоны такъ часто навѣщаютъ наши глухіе города, и все это вперемежку съ подвигами пного нравственнаго свой- ства, въ родѣ разнесенія кабака неполю- бившагося имъ цѣловальника, или выпи- тія цѣлаго погреба вина во время по- жара. Отставной солдатъ, пропившійся сапож- никъ, обезработѣвшій маетеровой, про- торговавшійся мѣщанинъ, безоброчный мужикъ, пропившійся пѣвчій и все, что носило на себѣ печать Доенаго, всѣ об- ломки, выкинутые на моль бурною борьбой за существованіе, за право личности, всегда нротеетующей, всегда заявляющей себя и не даюіцей никогда установиться штилюна житейскомъ морѣ, чтобы погреб- сти себя подъ его мертвящимъ, ровнымъ и однообразнымъ теченіемъ, — все это сплачивалось въ золотую роту. Въ тѣхъ легендахъ, какія ходили о ней, въ ея традиціяхъ, все это, обдѣленное, при- ниженное, разбитое п оскорбленное, нахо- дило, безсознательно для себя, нравствен- ный укладъ... ІІо обратимся къ Сугубому. По адресу, сообщенному мнѣ сосѣдомъ, я скоро отыскалъ его квартиру въ ма- ленькомъ развалившемся домикѣ, прилѣ- пившемся на боку глубокаго оврага, тя- нувшагося вдоль всего города. Я вошелъ въ низенькую комнату, съ покривнвшимся поломъ и потолкомъ, но, несмотря на то, какъ это сплошь да рядомъ бываетъ въ квартирахъ бѣдняковъ, не поражавшую неряшливостыо, равнодушною ко всему, что носитъ на себѣ печать порядка; на- противъ, здѣсь во всемъ было видно же- ланіе, хотя бы въ пародіи, устроить для себя нѣчто напоминающее еемейный очагъ. Ситцевыя занавѣски, три горшка герани, фуксіи на окнахъ, кругленькій столикъ въ углу подъ „родительскимъ благосло- веніемъ“ , на которомъ еще уцѣлѣла се- ребряная риза, благодаря, вѣроятно, не совсѣмъ ординарному складу нравствен- ныхъ понятій хозяииа; столъ въ простѣи- кѣ, крытый вязаной нитяной скатерыо, надъ нимъ плохая литографія митропо- лита- Платона, плетеные соломенные стулья по стѣнамъ, старинные часы, медленно и какъ бы .н ехотя двигающіе своймассив- ный маятникъ, наконецъ, кожанный ди- ванъ, надъ которымъ прибита помятая и поломанная розетка, и половикъ у поро- га зальцы,—такова была квартира Сугу- баго, въ которой ни на чемъ, однако, не чувствовалось присутствія мужчины. Это былъ скорѣе пріютъ бѣдной рабочей жен- щины. И она, дѣйствительно, явилась изъ сосѣдней комнатки (вѣроятно, спаль- ни), едва я вошелъ. Это была женщина лѣтъ тридцати слишкомъ, преждевремен- но постарѣвшая и чѣмъ-то испуганная: этотъ испугъ былъ постояннымъ выра- женіемъ ея лица; какъ будто когда-то въ молодости ее чѣмъ-то напугали, и этотъ испугъ замеръ на ея лицѣ. Она была по- вязана неболыпимъ платкомъ, въ темномъ ситцевомъ платьѣ. Трудно было признать въ ней ту , если не красивую, зато свѣ- жую шестнадцатилѣтшою дѣвушку, сви- дѣтелемъ любовнаго объясненія которой съ Сугубымъ я былъ пятнадцать лѣтъ тому назадъ... Я попросилъ позволенія присѣсть и вы- курить папироску, въ надеждѣ—не ири- детъ ли въ это время Сугубый. Марья Ѳнногеновна при моей просьбѣ сначала какъ-то испуганно и конфузлпво замета- лась,'стала поправлять скатерти и стулья, чтобы скрыть свою испуганность, и толь- ко когда я заговорилъ, нѣсколько успо- коилась, усѣвшись на стулѣ, около двери. — Я васъ, вѣдь, помню, Марья Ѳино- геновна,—сказалъ я. — И я васъ припоминаю... Вы къ намъ на квартиру часто ходили... — замѣтила она.—Такой вытогда были любопытный... до всего...