b000002165

208 ИЗЪ ОДНИХЪ ВОСПОМИНАНІЙ. су; предъ нимъ стояла косушка. Онъ что-то говорилъ съ кабатчикомъ, пере- мывавшимъ посуду. Въ то время, какъ мы входили, кто-то изъ „каверзныхъ“ подошелъ къ стойкѣ, сталъ просить у кабатчика въ долгъ водки и неумышлен- но перелолсилъ лежавшую на стойкѣ пу- ховую шляпу Сугубаго на другое мѣсто. — Не тронь! Чортъ!.. Что она тебѣ помѣшала?.. — зыкнулъ на него Сугу- бый. — Виноватъ, Вавилъ Степанычъ!.. Ей- Богу, невзначай... Я положу-съ. Не без- покойтесь,—замѣтилъ тотъ. — Получи!—отрекомендовалъ меня, въ эту минуту, мой чичероие Сугубому. Сугубый обернулся съ колбасой въ ру- кахъ и суровымъ видомъ—и вдругъ сму- тился, какъ самый послѣдній школьникъ, увидавъ меня. Я поспѣшилъ пожать ему РУКУ- — Кандидатъ академіи Вавило Сугу- бый! — тотчасъ же совралъ онъ, проба- сивъ и даже расшаркавшись, — очень, очень радъ ... Я читалъ объявленіе о ва- шемъ произведеніи... Ужъ по заглавію вижу, что замѣчательное!.. Не откажите мнѣ бесѣдой. Подали пиво, но мы рѣшительно не зна- ли съ чего начать разговоръ. Насъ по- сторонніе стѣсняли. — Да не лучше ли намъ ко мнѣ, — пробасилъ Сугубый. — Очень радъ ,—поспѣшилъ согласить- ся я. ІІо въ эту минуту вошелъ мѣщанинъ, въ длинной чуйкѣ, оказавшійся „рядчи- комъ“. — Вавило Степанычъ здѣсь? А, васъ-то и нужно!—заговорилъ онъ.—ГІришла-съ снизу... съ крупой... а народишка этотъ, т.-е. самый подлый... Вы какъ по- лагаете?... Нанимаю-съ, и вдругъ—по 1 руб. въ день!... Это грабежъ!... Самый денной-съ... — А тебѣ бы даромъ?.. Черти!—про- ворчалъ Доёный: — ставь-ка водки. (Мой чичероне, какъ я узналъ тутъ, былъ из- вѣстенъ въ ротѣ подъ страннымъ про- звищемъ—„Доёный “ .) — ЬІу, такъ что жъ?—спросилъ Сугу- бый, вдругъ принявшій суровый и пове- лительный тонъ. — Да к ъ 'в ам ъ ... Нельзя ли собрать „золотую“?... Съ тѣми рабочими никакого сговору... А время не ждетъ... — Мы дешево не возьмемъ... — Помилуйте!.. Неужели жъ и вы за- хотѣли насъ обижать?... Кажется, отъ насъ завсегда въ довбльствіи... — Ну, ладно. Соберемся на мѣстѣ, тамъ и рѣшимъ. Ирохоръ Иванычъ, распоря- дись скликать нашихъ,—сказалъ онъ До- ёному. — Пойдемте,—прибавилъ онъ мнѣ,на- двинулъ на глаза шляпу и вышелъ. Я было раскланялся очень деликатно съ бывшими въ „консультаціи", но мнѣ никто не кивнулъ даже головой. — Ну, выходи, что ли, лѣшій!.. Чего въ дверяхъ-то вертишься, — окрикнулъ только меня кто-то, вваливаясь въ ка- бацкія двери всѣмъ корпусомъ. Я вышелъ. Сугубый мѣрнымъ и сажен- нымъ шагомъ шелъ уже далеко впереди, ни разу не обертываясь, засунувъ одну руку за пазуху халата и махая по-сол- датски другой. Я было окрикнулъ его, но онъ не обернулся; кто знаетъ, самъ ли онъ стыдился итти со мной рядомъ, боясь за свою репутацію, или деликатно отстранялся отъ меня, дабы моя репута- ція не пострадала отъ близкаго знаком- ства съ нимъ въ виду обывательскихъ глазъ. ЬІо вдругъ, на одиомъ поворотѣ въ пе- реулокъ, онъ повернулся и быстро подо- шелъ ко мнѣ, не измѣняя суровой позы. — Нѣтъ, ко мнѣ не зачѣмъ, — проба- силъ оиъ:—я передумалъ... Чорта тамъ!.. Бабы ... Чепуха... Я лучше къ вамъ при- ду... Вы гдѣ живете?—Я сказалъ. — Когда же? — Я сейчасъ... слѣдомъ... Ступай- т е .— Онъ повернулъ въ переулокъ и также мѣрно, не обертываясь, зашагалъ вдоль него. Сугубаго мнѣ пришлось ждать недолго. Только что внесли ко мнѣ самоваръ, какъ явился и онъ, но, 'къ моему удивленію, не одинъ и не въ халатѣ: на немъ было какое-то странное пальто изъ грубой ма- теріи, которой еще мнѣ никогда прежде не приходилось видѣть. — Садись,—сказалъ онъ своему спут- нику, и потомъ спросилъ меня. — Ниче- го?—Это мой товарищъ... — Ничего, садитесь—гости будете, — отвѣчалъ я, всматриваясь въ страннаго пріятеля Сугубаго. Это была та личность, которую, по внѣшнему виду, наши про- винціальныя дамы назвали бы „Божьимъ человѣкомъ": онъ былъ въ портахъ и рубахѣ, ничѣмъ не подпоясанной, съ разстегнутымъ воротомъ, и з ъ -з а кото- раго смотрѣла волосатая мѣдно-красная