b000002165

8 РАЗСКАЗЫ ЗАВОДСКАГО ХЛОІІЦА* добрые глаза все ярче и ярче свѣтились, радуясь ребяческой радости иародной.— II пѣсню новую городскую заучу въ ка- бачкѣ... И буду эту пѣсню твердить, какъ изъ города пойду вашими дремучими лѣ- сами... А про такой кабачокъ сказалъ ужъ мнѣ Василій-Бѣда... — Зайди, дѣдъ!.. II что это за каба- чокъ чудесный! — откликнулся Василій- Бѣда. — Пять лѣтъ я не могу этого ка- бачка забыть... И пѣсеНъ ты тамъ, дѣдъ, разныхъ заучишь... Милыя пѣсни! — Ахъ, штобъ-те, какой кабачокъ чу- десный!.. Зайду, други, и въ кабачокъ этбтъ... II къ чиновницѣ Вертихвостовой поклониться заверцу... Молвила ужъ мнѣ Матрена, что чиновница та, Вертихвосто- ва, ее, Матрену, страншою привѣчала... — II къ чиновницѣ зайдешь?—удивля- лись рабочіе люди. — И курку Палагеи - старушки запро- дамъ, а на тѣ деньги ей бѣлый платъ куплю, да свѣчку переДъ Пятницей-Пра- скавеей затеплю... — Ахъ ты, старецъ нашъ, святая душа! — Гитару—струментъ веселый, милые мои, закуплю!.. Т акъ -то ! Ходокъ я на этомъ струментѣ веселомъ... И денегъ запасъ я на этотъ струментъ... — Боже ты нашъ! И что это за ве- ликій праздникъ у насъ будетъ!— такъ взывалъ нашъ рабочій людъ. — ІІесите, други, къдѣду нужды свои... Дѣдъ тѣ нужды ваши справитъ,— гово- рилъ Ѳаддей Илыічъ.—А вы, малые хлоп- цы, крѣпче молитесь за старца, чтобы въ дебряхъ лѣсныхъ не заѣли его ваши вол- ки, не занесли лютыя выоги... — Ладно, Ильичъ, мы тебя чудесно отъ своихъ волковъ отмолимъ! — отозва- лись весело хлопцы. Къ вечеру уже не было на заводѣ Ѳаддея Ильича, уше.ть онъ, нс понро- щавшись съ нами; а мы было послѣ ра- ботъ хотѣли его дружно до кабачка про- водить и тамъ обогрѣть его на дальнюю дорогу. Дивились мы этому, да ужъ по- слѣ узнали, что ушелъ онъ безъ позво- ленія, такъ какъ управляющій не пускалъ ёго, потому что Ѳаддей Ильичъ состоялъ должнымъ заводу четыре шапки и пару валеныхъ сапогъ, что этими четырьмя шапкамп вольный человѣкъ закрѣпоскалъ себя на нашемъ невеликомъ заводѣ. Да никому объ этомъ Ѳаддей Ильичъ слова не молвилъ, никому не поісазалъ лица своего сумрачнаго. Въ Рождество собрались мы въ сель- ской церкви, пришли, глядимъ, а ужъ- нашъ Ѳаддей Плыічъ стоитъ на клиросѣ, и его голосъ разноситъ надъ молящнмся людомъ церковныя пѣсии. Весело мы вы- пили въ этотъ день въ томъ сельскомъ кабачкѣ, еще веселѣе выпили дома, но Ѳаддей Ильичъ еще пе утѣшнлъ насъ нн новою городскою пѣснью, ни повѣстью, ни новостями изъ того далекаго міра, что- стоитъ за нашими глухими лѣсами. — Подьте-ка, малые хлопцы, ко мнѣ на кузницу!—сказалъ Ѳаддей Ильичъ ре- бятишкамъ, идя впереди ихъ къ кузни- цѣ, а ребятишки вприпрыжку бѣжали за нимъ. Къ вечеру только нроявился нашъ ста- рецъ, какъ вышелъ нашъ людъ на волю; проявился онъ съ повѣстыо чудной, съ иовою пѣсныо, съ гитарой, окруженный толпою малыхъ хлопцевъ, у которыхъ выкупилъ Ильичъ ихъ молитвы город- скимъ гостинцемъ.- Закупили мы тутъ водки много, всѣмъ заводомъ, отъ уиравляющаго тоже вы- дано было,—и закутили: только крѣпкій морозъ румянилъ наши щеки, только мел- кая снѣжная пыль поднималась подъ за- водскимъ трепакомъ, только унылая ги- тара смѣнялась на ухарскую гармонику въ рукахъ Ѳаддея Ильича и раздавалась въ сухомъ морозномъ воздухѣ утѣши- тельная пѣсня старца, новая пѣсня, го- родская, забубенная, заученная имъ въ чудесномъ городскомъ кабачкѣ: Вода пищитъ, камышъ трещитъ, Ку.мъ кушѣ судака тащіггъ. Ужь ты кумушка, Да голубушка! Ты кума моя, Да кума душенька!.. Отдергивала гармоника Ѳаддея Ильича, пока тонкія ноги Васьки-Бѣды мелко дробили по убитому снѣгу, а заводскій людъ чуть не захлебывался буйнымъ ве- сельемъ. А это веселье было послѣднее—корот- кое веселье. Крѣпко осердился управляющій на Ѳад- дея Ильича, что онъ ушелъ наперекоръ ему въ городъ, не промѣнялъ на его бла- говоленіе невеликихъ радостей рабочаго' люда; выгналъ онъ его изъ кузницы и поставилъ къ шуляру въ помощники,— на тяжкое, на самое трудное дѣло. Горько это было старику. ІІрошло двѣ недѣли— и его старое тѣло сгубили буйные, не- здоровые вѣтры, что ходуномъ ходятъ сквозь болыпія щели нашей древней, полу-