b000002165

П Р О Р О Ч И Ц А . 1 9 5 сомъ. „Ты—человѣкъ судьбы“ ,—сказалъ ему какъ бы нѣкоторыі внутренній го- лосъ. И. тогда нѣкоторый человѣкъ, въ стремительномъ волненіи, едва наступила ночь, собравъ нѣчто изъ одежды въ мѣ- шокъ и положивъ туда неболыпую часть хлѣба, тайно ушелъ изъ этого дома. И шелъ онъ дни и ночи, все далыпе и даль- ше, и когда выходилъ у него хлѣбъ, онъ или просилъ милостыню, или нанимался въ работу. Иногда, когда уставалъ онъ, приходило ему желаніе остановиться отъ скитаній своихъ, и тогда прилежно тру- дился онъ по разнымъ ремесламъ, ибо довольно былъ крѣпокъ разсудкомъ, зна- ніемъ и опытомъ, и достигалъ иногда хо- рошаго иоложенія. Но, достигнувъ его, скоро бросалъ онъ все и ударялся въ раз- гулъ, и все скопленное имъ, какъ, -бы спѣ- ша, развѣевалъ по питейнымъ домамъ и трущобамъ, предаваясь гульбищу съ до- рожными нищими и пропоицами. Такъ при- страстился онъ къ вину и перемѣнѣ мѣ- ста, и скитаніямъ своимъ не видѣлъ кон- ца. Въ нѣкоторые дни, присѣвъ отдох- нуть на дорогѣ подъ деревомъ, нѣкото- рьш человѣкъ, въ скорби и гнѣвѣ, спра- інивалъ: „Почто рожденъ я на свѣтъ? Когда хотѣлъ я быть счастливъ и жить, тогда счастіе мое несло съ собою зло. Когда же исполнится предѣлъ винѣ моей? II почто мы были впновны?“ Но, не по- лучпвъ въ душѣ своей отвѣта на мысли свои, нѣкоторый человѣкъ шелъ отъ од- ного мѣста къ другому, гонимый судьбой, какъ Агасферъ въ пустынѣ. Также сдѣлалось: Анастасія, ощутивъ въ, сердцѣ своемъ тайную тоску, призна- ла, что нѣкоторый человѣкъ скрылся и покинулъ ее. Это стало ей какъ бы пред- чувствіемъ, что люди хотятъ сдѣлать ее опять несчастной, какъ и сами они. Тогда поднялся въ сердцѣ ея ропотъ велпкій. И когда собирался въ домѣ ея народъ, дріѣзжавшій къ ней на гульбища, она дерзостно смѣялась надъ ихъ житейскою немочыо и горемъ и манила ихъ къ ббль- шему разгулу, и возжигала въ нихъ кровь, и ропотъ, и злобу на свою судьбу; тогда открывала она избранному прелести свои и, упившись страстыо съ жертвою своей, покидала ее. И сталъ съ того дня домъ ея—домомъ разврата и ссоръ, и распро- странила она заразу свою, душевную и тѣлесную, по всей окрестности. Тогда громко возроптали противъ нея и жены, и матери и дѣти, и весь народъ. Благо- честивые же люди крестились и въ сму- щеніи отвращались отъ дома того, ибо въ душѣ своей не постигали, почто со- вершилось все это. Такъ псполнилось по грозному слову Господа: „Мнѣ отмщаеши, и Азъвоздамъ!“ Этотъ разсказъ еще болыне возбудилъ во мнѣ интересъ къ- личности самого по- эта, въ которомъ многое оставалось еще для меня неяснымъ. Я съ нетерпѣніемъ ждалъ, что онъ еще зайдетъ ко мнѣ. Судя по тому, какъ неувѣренно онъ отвѣчалъ на мой вопросъ: „долго ли онъ пробудетъ въ нашихъ мѣстахъ?“—я надѣялся еще встрѣтиться съ нимъ... Я разспрашивалъ крестьянъ, не встрѣчали ли они его; одни говорили, что послѣ уже не видали, дру- гіе увѣряли, что видали его недавно хо- дившимъ по базарнымъ и торговымъ се- ламъ. Какъ-то вскорѣ мнѣ пришлось завер- нуть въ одно такое село. Базаръ уже кончался. Площадь почти опустѣла. Стоя- ла жара. Воздухъ былъ неимовѣрно ду- шенъ и пыленъ. Я зашелъ въ деревенскій кабакъ выпить пива. Въ кабакѣ было прохладно и тихо; пахло водкой и ма- хоркой; полъ былъ усыпанъ объѣдками и подсолнечною скорлупой; видимо, всюду еще оставались признаки недавияго.раз- гула базариой толпы. За жиденькою пе- регородкой, отдѣлявшеюся, вмѣсто двери, ситцевою, полуоткрытою занавѣской, вндно было, какъ кабатчикъ, молодой еще му- жикъ, возился съ ревѣвшимн. ребятиш- ками, вѣроятно, за отсутствіемъ матери. Онъ такъ и вышелъ ко мнѣ, держаодну ревѣвшую дѣвочку на рукахъ, а другую, постарше, ведя за руку. Заговорившись съ кабатчикомъ, оказавшішся очень не- равнодушнымъ къ своимъ дѣтямъ, я не закѣтилъ, что позади меня, въ^ углу, у опрокинутой бочки, сидѣли за бутылкой наливки мужчина н женщина. Оба оии были выпивши, а по костюму и свалеи- нымъ тутъ же дорожнымъ мѣшкамъ они, видимо, были прохожіе. Мужчина, сидѣ- вшій задомъ ко мнѣ, что-то внушитель- нымъ шопотомъ объяснялъ женщинѣ, еще не старой, но съ сильно изношеннымъ лицомъ и тѣмъ характернымъ неестествен- нымъ румянцемъ во всю щеку, который обыкновеино выдаетъ женщинамъ плохую рекомендацію. Женщина была въ сит- цевомъ капотѣ, повязапа ярко-краснымъ платкомъ, уголъ котораго былъ низко спущенъ надълбомъ, вѣроятно, съ цѣлыо скрыть пылавшее лицо, какъ ооыкновенно 13*