b000002165

1 9 4 Н Р О Р О Ч И Ц А . и быть.несчастной, чтобы я разсказывала иыъ сны и бредила... Противно мнѣ!... ЬІе хочу я быть несчастной... Видишь ты—я стала и молода, и красива... Что мнѣ въ сказкахъ!... (На этомъ мѣстѣ рукопись прерывалась; очевидно, недоставало цѣлаго листика; но былъ ли онъ затерянъ случайно, или же вырванъ авторомъ преднамѣренно, мнѣ осталось неизвѣстнымъ. Дальше разсказъ круто измѣняетъ характеръ и продол- жается въ слѣдующемъ видѣ): ЬІѢкоторый человѣкъ пріѣзжалъ къ ней съ друзьями своими, на многнхъ лихихъ тройкахъ, оглашая путь звономъ колоко- ловъ и бубновъ. II всѣ тогда днн и ночи веселились здѣсь, и пили, и пѣли, и пля- сали, опутанные какъ бы чарамн, ибо была Анастасія прекрасна, какъ созрѣв- ттгій плодъ, а кровь ея горяча, какъ огонь. Была же она весела и счастлнва и, какъ голодная, спѣшила уипться всѣми пре- лестями жизни. Много путниковъ стало тогда останавливаться въ той постоялой избѣ, чтобы только взглянуть на молодую дворничиху. Много народу, богатаго и бѣднаго, молодаго и разгульнаго, который искалъ забыться въ весельи и винѣ, тол- пилось здѣсь цѣлыя ночи, предаваясь гуль- бищу, слушая буйныя іі веселыя рѣчи Анастасіи, наслаждаясь ея звонкнмъ го- лосомъ, пѣснями, красотой и бунтовав- шею въ ней страстыо. И прошла про Ана- стасію по всѣмъ окрестнымъ селамъ и ве- сямъ большая молва. Молодые отцы, сы- яовья, мужья и братья бѣжали къ ней изъ бѣдныхъ и богатыхъ хижинъ, отъ тоски жизни и заботы семейной, отъ дѣ- тей, женъ и матерей, чтобы хотя на одинъ часъ дать волю своей молодой крови, по- веселиться на полномъ раздольи и нады- шаться тѣмъ духомъ молодого разгула, что, какъ зараза, исходилъ отъ цвѣтущей здоровьемъ и прелестями Анастасіи. Рас- палялся же народъ этотъ страстыо все болѣе, ибо была Анастасія цѣломудрен- на, недоступна и вѣрна въ сердцѣ любви своей. Нѣкоторый же человѣкъ оттого все болѣе прилѣплялся къ ней, и не ста- ло для него въ жизни ничего дороже и милѣе Анастасіи. Въ разгулѣ же и весельи топилъ онъ смуту души своей, ибо въ домѣ своемъ стало ему опять сиротливо и скучно. Однажды, когда вернулся онъ нослѣ продолжительной поѣздки своей, которую прикрывалъ лживыми предлогами предъ отцомъ своимъ, женою и тестемъ, жена сказала ему: — Побудь со мной: стала я попра- вляться... Тогда поблѣднѣлъ нѣкоторый человѣкъ и не сказалъ ничего. По прошествіи ма- лаго времени, не въ силахъ болѣе сдер- жать себя, оиять взявъ отъ отца и тестя подъ фальшивыми предлогами денегъ, онъ уѣхалъ къ дворничихѣ, проводя дни и ночи съ веселою Анастасіей и съ пріѣз- жавшимъ въ постоялую избу народомъ. Въ тѣ же дни, случнлось, дошла молва до города Хѵ что врагъ воилотился въ нѣкотораго человѣка, купеческаго званія, и погубилъ пророчицу. Когда же молва эта дошла до жены нѣкотораго человѣка, и до отца его, и до тестя, то жена его не вынесла: по маломъ времени возобно- вилась болѣзнь ея, и она скончалась; тесть же, въ великомъ горѣ и гнѣвѣ, из- гналъ зятя изъ дома своего, а отецъ, ко- торый все упованіе возложилъ на бракъ сына своего и на тестя, помѣшался въ разсудкѣ, ибо сталъ банкрутъ. Такъ сдѣ- лалось по волѣ Божіей: нѣкоторый чело- вѣкъ лишился всего, что было у него въ жизни,— и достатковъ, и довѣрія тор- говыхъ людей, и отвернулись отъ него друзья и близкіе его. Тогда пришелъ нѣ- который человѣкъ, нищъ и скорбенъ, къ Анастасіи и разсказалъ ей все, что съ нимъ было; Анастасія сказала ему: — Что намъ люди? Оставайся со мной, и будь мнѣ мужъ. Мы будемъ ж ііт ь по- прежнему. Будемъ веселиться, а нагоре- ваться успѣемъ: не будемъ смотрѣть на людей! Сладко сдѣлалось отъ тѣхъ словъ нѣ- которому человѣку, и онъ остался. Когда же приходили къ Анастасіи и останавли- вались у нея гости и передавали, чтб го- ворила молва въ народѣ о ней и нѣкото- ромъ человѣкѣ, погубившемъ и святую, и жену свою, и отца, и что жены и ма- тери ропщутъ на прелести ея, ибо внесла въ домы ихъ она смуту,—Анастасія дерз- ко смѣялась надъ ними и говорила: — Что жъ вы идете сюда? Оставайтесь съ женами вашими и дѣтьми и плачьте вмѣстѣ съ ними! Что намъ за дѣло, чтб говорятъ про насъ ваши жены и матери! Мы не будемъ плакать вмѣстѣ съ вами... Что намъ, что наше веселье не мило дру- гимъ! И, слыша все это, нѣкоторый человѣкъ начиналъ ощущать смуту въ душѣ своей. Когда же онъ предался размышленію о всемъ, что совершилось съ нимъ и Ана- стасіей, внезапно объятъ онъ былъ ужа-