b000002165

1 9 0 П Р О Р О Ч И Ц А. куда бы я могъ вамъ адресовать, въ слу- чаѣ, если бы что-нибудь нашлось въ ва- шнхъ произведеніяхъ такого, что годи- лось для печати? Онъ какъ-то заволновался, какъ будто удивленный. — Какой же адресъ?!.. ІІѢтъ ужъ за- чѣмъ же... Мнѣ теперь все равно... Вѣдь, это я для себя писалъ, не для кого... Идешь дорогой, сядешь гдѣ-нибудь иодъ мостикъ или въ лѣсу, у кусточкОвъ, и пишешь... Все я это передумалъ... При- томъ, я знаю, что все это не по-книжно- му... Образованіе мое маленькое. Я себя ничѣмъ этимъ не льщу... — Какъ вы хотите. Но если будетъ къ случаю, заходите, когда пожелаете узнать мое мнѣніе. Я далъ ему нѣсколько денегъ. Онъ много- разъ благодарилъ меня и затѣмъ, уложпвъ очки опять въ березовый бру- сокъ и засунувъ его въ мѣшокъ, вышелъ, оставивъ у меня на столѣ странные ма- нускрипты шоссейной поэзіи. На другой же день я прицялся за раз- боркзг этихъ мунускриптовъ. 0 стихахъ нечего больше прибавить, кромѣ того, что сказано выше. Разсказы были писаны проще, непосредственнѣе и болѣе мнѣ понравились. Всѣ они носили анекдоти- ческій характеръ. Впрочемъ, и черезъ нихъ проходила одна общая мысль, ха- рактеризующая большинство подобныхъ разсказовъ, ходящихъ въ народѣ, это именно—мысль, что нашъ простой чело- вѣкъ вовсе не такъ глупъ, какъ думаютъ о немъ господа, что онъ давно уже при- думалъ и изобрѣлъ разныя хитрыя вещн и механики и что, главное, значительно все это дешевле и проіце у него, да толь- ко ему ходу никогда не давали: пока онъ хлопочетъ, а глядишь ужъ или англича- нинъ, или инженеры подхватятъ и пу- стятъ въ оборотъ, да и дерутъ за это съ нашего царя вдесятеро. А простой чело- вѣкъ такъ не при чемъ и останется: и государству ущербъ, и простому человѣ- ку ничего. Какъ ни однообразны и ііи ординарны всѣ эти разсказы, но нигдѣ еще не при- ходилось мнѣ встрѣтить такъ рѣзко скон- цеіггрированной скорби простого человѣка о томъ, что ему „не даютъ ходу“ , что уму его „всѣ путп заказаны“ , какъ въ этихъ шоссейныхъ разсказахъ. Но изъ всѣхъ разсказовъ меня особенно поразилъ одинъ, тѣмъ болѣе, что онъ стоялъ со- всѣмъ особнякомъ и рѣзко выдавался изъ массы другихъ своимъ совершенно осо бымъ содержаніемъ, складомъ и характе- ромъ. По искренности, по пробивавшему- ся въ немъ иногда непосредственному чувству, онъ, видимо, имЬлъ автобіогра- фическій характеръ. Вотъ почему, въ связи съ загадочною личностью разсказ- чика, онъ возбудилъ во мнѣ особый ин- тересъ. Я передамъ вамъ его въ подлин- номъ почти видѣ, сгладивъ только мѣста- мн слогъ. Вотъ онъ: Правдивое еказаніе о нѣкоторой дѣ- вицѣ Анаетаеіи. Въ нѣкоторомъ округѣ жилъ дрово- сѣкъ, по имени Павелъ, съ женою своею Марѳой и малолѣтнею дочерыо Анаста- сіей; жили они въ неболыной хижинѣ, вдали отъ селенія, на краю лѣса, не- устаннымъ трудомъ снискнвая себѣ про- питаніе. ГІавелъ и жена. его были мягко- серды, робки предъ людьми, благочестны и любили единственную дочь свою Ана- стасію, которая съ каждымъ годомъ рас- цвѣтала, какъ цвѣтокъ лѣсной, здоровѣла и давно уже иомогала родителямъ, соби- рая въ лѣсу хворостъ и всякій плодъ. А наиболѣе. любилъ ее Павелъ, часто. бралъ съ собою въ лѣсъ, и, когда сидѣ- ла при немъ любимая дочь, легко спори- лась работа его. Такъ жили они, пнтая надежду, что дочь ихъ будетъ имъ въ старости кормилицей и защитой. ІІо Го- сподь, въ неисповѣдимыхъ путяхъ про- мысла Своего, предначерталъ иное. Когда минулъ Анастасіи четырнадцатый годъ, была она поражена тяжкою и неизвѣсг- ною никому дотолѣ болѣзныо. Медленно захватывала она въ свою власть больную; сначала поразпла она дѣвушку разслаб- леніемъ членовъ, потомъ отняла руки и ноги, такъ что больная не могла уже подниматься сама съ одра своего; потомъ охватила она всю ее, и болыіая, день за днемъ, начала чахнуть п сохнуть, и вя- нуть, какъ морозомъ убитая травка; цѣ- лыми днями и ночами лежала она иедви- жимо на одрѣ, бѣлая, какъ воскъ, и су- хая, какъ мощи; черные глаза ея, кото- рые свѣтились изъ-подъ бѣлаго лба, какъ крупныя вншніі, не закрываясь, обраще- ны были вверхъ, какъ бы къ небу. Сильно затосковалъ Павелъ по своей любимой дочери; каждый разъ, обливаясь слезами, приносилъ онъ ей изъ лѣсу, когда воз- вращался съ работы, или пучокъ свѣжихъ