b000002165

п р о р о ч и ц а . 1 8 9 — Шелъ я, раздумывая, въ теченіе года, и вдругъ мнѣ открылось, что жизнь— двойственна... Да-съ, жизнь человѣческая двойственна!—повторилъ онъ съ твердымъ убѣжденіемъ человѣка, нашедшаго исти- ну.—Этого люди не знаютъ... Нѣтъ ... И въ томъ я болыпую ошибку ихъ вижу... — Почему же вы думаете, что они не знаютъ? — Почему-съ? — спросилъ онъ. — Да, вѣдь, вотъ я до пятидесяти лѣтъ прожилъ и онаго не зналъ, и отъ сего впадалъ непрестанно въ опрометчивость,—приба- вилъ онъ и иаивно при этомъ улыбнулся.— Положимъ, мы простые люди... ЬІо вотъ— люди, опытомъ и наукой искушенные, это- го не знаютъ. Если бы они это знали, то не писали бы двухъ стиховъ, а изобра- зили бы одинъ, по совокуптости. И онъ опятъ смиренно склонилъ голо- ву на бокъ. Замѣтивъ, что не только нельзя было вызвать его на разговорчивость, но что и на вопросы онъ начиналъ отвѣчать не- охотно, я перешелъ къ его произведе- ніямъ. Онъ нѣсколько оживился и, пере- листывыя пачки сѣрой, исписанной то чернилами, то карандашомъ бумаги, го- ворилъ мнѣ: — Разныя у меня есть стихотворенія: о Богѣ, напримѣръ; о видимомъ мірѣ размышленія; на разные случаи жизни; на праздники и великіе днн... Есть изо- бразительныя: напримѣръ, гроза, вечеръ странника. — Вы мнѣ укажите или прочтите тѣ, которыя сами вы считаете наиболѣе удач- ними,—сказалъ я. — Да вотъ это хорошій стихъ будетъ. Или вотъ „Великая пятница". Это весь- ма хорошій стихъ. — Почитайте. — Извольте-сь. И онъ сталъ внятно читать на церков- ный, пѣвучій манеръ. Стихотвореніе бы- ло написано въ обыкновенномъ родѣ, какъ вообще пишутъ малограмотные са- моучки, безъ всякихъ требованій просо- діи, просто „по уху“ , безъ орѳографіи, языкомъ смѣшаннымъ—церковно-славян- скимъ съ литературнымъ. Стихотвореніе было такого содержанія: „Шелъ нѣкото- рый человѣкъ (такъ начиналась большая часть его произведеній) по большой доро- гѣ раннею весной, и радовался и лико- валъ, ибо и природа вся вокругъ иего радовалась и ликовала: солнышко ярко играло, всюду выступала молодая зелень, показывались ранніе цвѣты, лѣсъ одѣ- вался молодыми почками, свѣжими и ду- шистыми, и тоже радостно шумѣлъ и гу- дѣлъ; ласточки рѣяли высоко въ небѣ; жаворонокъ звенѣлъ. И странникъ радо- вался и ликовалъ, благословляя Госпо- да. Ііо вдругъ онъ вспоминаетъ, что въ этотъ день страдалъ распятый на крестѣ Христосъ“ .Н а этомъ стихотвореніе окан- чпвалось. — Вотъ еще сти хъ ,— говорилъ мнѣ странникъ-поэтъ, и читалъ другое стихо- твореніе, третье, четвертое, однообразно- пѣвучимъ тономъ. Всѣ они были, дѣйствительно, слабѣе предыдущаго; ни мысль, ни образы не были выдержаны. Но черезъ всѣхъ нихъ проходила замѣчательно - настойчиво ха- рактерная идея, что все въ жизни, какъ онъ выразился, двойственно. — Есть у меня изъ прозы также,— сказалъ онъ, взявъ другую пачку,—раз- ные случаи записаны. Вотъ, если хотите полюбопытствовать, напримѣръ: „ІІрав- дивое сказаніе о нѣкоей дѣвицѣ“. Есть другія... Я вотъ вамъ оставлю, а вы нросмотрите, если вамъ будетъ не въ утѣсненіе. — Что же вы желали бы сдѣлать съ вашими произведеніями? — Да чего лселать?—задумчиво развелъ онъ руками,—Развѣ вотъ о д іі О: освобо- дите меня отъ нихъ. Я бы вамъ, вотъ, всѣ ихъ отдалъ. Зачѣмъ они мнѣ? Я изъ нихъ ничего не могу сдѣлать. Да они мнѣ и не нужны теперь. Писать я ужъ те- перь болыне не стану, такъ думать надо. Потому писалъ я, когда нужно было.Вотъ и возьмите, освободите меня; они мнѣ только мѣшаютъ. Таскаешь мѣшокъ цѣ- лый. Бросить ежели, рука не подымает- ся, все же, думалъ, чувства разныя... Я въ нихъ, можно сказать, исцѣленіе нахо- дилъ. Какъ будто эдакъ облегченіе полу- чалъ и вдругъ—бросить!... Жалко... можетъ быть, образоваиный человѣкъ на что-нибудь обратитъ вниманіе. Потому все же чувства разныя, мысли, живой человѣкъ... ІІотомъ, помолчавъ, онъ прибавилъ: — Если бы мнѣ что-нибудь хоть пожа- ловали за нихъ, такъ, на пронитаніе страннику... — Но вы, можетъ быть, еще зайдете ко мнѣ? Вы долго еще пробудете въ этой мѣстности? — Не знаю-съ,—протянулъ онъ. — По крайней мѣрѣ, вы сообщите мнѣ,