b000002165

1 8 8 П Р 0 Р 0 Ч И Д А. — Вы гдѣ же получили образованіе? — Сначала домашнее, а потомъ само- личное-съ. — И давно вы получили пристрастіе къ иоэзіи? — Ыикакъ нѣтъ-съ. Всего два года. По дорогѣ съ Кавказа. — Вамъ сколько же лѣтъ? — Сорокъ пять. — И прежде никогда не имѣли къ этому занятію охоты? — Нѣтъ-съ. — Вы много читали? — Нѣтъ-съ, только въ юности прочелъ г-на ІІоль де-Кока, Загоскина, да „Вѣчнаго Жида“ . Изъ г-на Державина знаю только оду „Богъ“ , да изъ Пушкина одно... — Что же побудило васъ именно те- перь заняться поэзіей? — А вотъ-съ,. я вамъ это сейчасъ... Онъ нагнулся къ сумкѣ, лежавшей на полу, и вытащилъ отуда выдолбленный, въ видѣ ящичка, березовый брусокъ, въ которомъ лежали болыпія мѣдныя очки. Надѣвъ ихъ, онъ внимательно пересмо- трѣлъ одну изъ лежавшихъ на столѣ па- чекъ стиховъ и, отыскавъ что нужно, сказалъ: — Не поскучаете прослушать? И, получивъ утвердительный отвѣтъ, онъ внятно и неторопливо прочелъ слѣ- дующее: „ПІелъ нѣкоторый человѣкъ болыною дорогой, предаваяеь размышленію о жизни своей. ПІелъ онъ долго, и когда усталъ, завернулъ на отдыхъ въ сельскую постоя- лую избу. Здѣсь встрѣтилъ онъ другого человѣка—странника, суроваго образа и преклонныхъ лѣтъ. Сей, расположивъкъ себѣ нѣкотораго человѣка, сталъ бесѣ- довать съ нимъ о жизни, и когда нѣко- торый человѣкъ разсказалъ ему событія жизни своей, то странникъ вынулъ изъ дорожной своей сумки листъ и сказалъ нѣкоторому человѣку, чтобы онъ прочи- талъ написанное. Тогда нѣкоторый чело- вѣкъ прочиталъ: Даръ напрасный, даръ случайный, Жизнь, зачѣмъ ты ынѣ дана? — Это г-на Пушкина. Изволите знать? Такъ я вамъ всего читать не стану, — прервалъ онъ себя,—а буду продолжать. „И, прочтя стихъ сей, нѣкоторый че- ловѣкъ впалъ въ тихое размышленіе; по- слѣ чего, прочтя вновь стихъ: Кто меня враждебной вяастыо Изъ ничтожества воззваяъ? „твердою рукой замаралъ онъ слово: враэю- дебной, и возвратилъ листъ страннику. „Тогда странникъ, замѣтивъ сіе, ска- залъ нѣкоторому человѣку: „Видно, пут- никъ добрый, ты не лншенъ разумѣнія вещей!“—и, сказавъ это, подалъ онъ нѣ- которому человѣку новый лнстъ, прика- завъ прочитать оный. „Нѣкоторый человѣкъ прочелъ: Даръ небесный, даръ прекрасный, Жизнь, зачѣмъ ты мнѣ дана? Умъ молчитъ, но сердцу ясно— Жизнь для жизни мнѣ дана“ . — А это митрополита Филарета. И его читать вамъ не стану. „Когда же нѣкоторый человѣкъ,—про- должалъ онъ, —• прочелъ и оный стихъ, тогда странникъ сказалъ: „Спиши себѣ, путникъ, оба сіи стиха и размышляй о нихъ въ часъ досуга“ . Нѣкоторый чело- вѣкъ поступилъ такъ и сталъ носить эти листы при себѣ иразмышлять о написан- номъ. И тогда многое въ жизни ему уясни- лось и во многое, чего прежде не замѣ- чалъ, сталъ вникать серддемъ и умомъ. Тогда восхотѣлъ нѣкоторый человѣкъ, подобно стихамъ симъ, излагать и свои размышленія о жизни. Такъ, странствуя, писалъ онъ и по дорогамъ, присѣвъ подъ деревомъ на отдыхъ, и на ночлегахъ, и во всѣхъ мѣстахъ, гдѣ ему прилучилось быть“ . Прочитавъ это, странникъ, не снимая очковъ, снова принялъ позу исповѣдываю- щагося человѣка и замолчалъ. Мнѣ ста- новилось очень неловко, такъ какъ наша бесѣда начинала походить на „дознаніе“ . Но дѣлать нечего: я продолжалъ задавать вопросы, надѣясь вызвать его на разго- ворчивость. — Это вы сами и будете „нѣкоторый человѣкъ"?—спросилъ я. — Онъ самый-съ. — Скажите, которому же изъ двухъ данныхъ вамъ старцемъ произведеній вы больше сочувствуете? — Совокупно... Только въ совокупно- сти,—говорилъ онъ, каждый разъ слегка кивая головой. — Можетъ быть, поэтому вы и зачерк- нули у Пушкина слово „враждебной“? — Точно такъ-съ. — Не поиравилось оно вамъ? — Да... жесткое слово. Тяжелое сло- во ,—прибавилъ онъ, номолчавъ. — Къ чему же привели васъ размы- шленія по поводу этихъ двухъ стихотво- реній?