b000002165

6 РЛЗСКАЗЫ ЗАВОДСКАГО ХЛОПЦЛ. ло... Ну, да Богъ сь нимъ, съ его ве- сельемъ скорбнымъ. Сичасъ онъ мнѣ сош- ничокъ направитъ. — ІІойдемъ, милый человѣкъ, пойдемъ... Эхъ, братцы, совсѣмъ я съ вами мастер- ство свое трудное забылъ,—скажетъ ста- рый Ильичъ и направится къ своеіі куз- ницѣ. А мастеровщинѣ оиять весело, и долго еще они, улыбаясь, перемигиваются между собой или, встряхивая волосами, острятъ надъ труднымъ ремесломъ Ѳаддея Ильича. Любилъ выпить Ѳаддей Илыічъ, нечего грѣха таить. Да и какъ же вольные лю- ди на свѣтъ являются? Работаетъ чело- вѣкъ работу тяжкую, заноетъ сшша, за- тоскуетъ тѣло; выпьетъ человѣкъ—весе- лѣе, выпьетъ еще—штрафъ ставятъ, онъ еще — еще штрафъ, посмотритъ пыощііі человѣкъ, плюнетъ, крикнетъ: „воль- иый!“—и запьетъ, и пойдетъ странство- вать, пойдетъ искать тихаго, сладкаго мѣста, гдѣ бы отдохнуть отъ безустан- ной работы духомъ и тѣломъ и въ душевномъ мирѣ отдать землѣ кости свои. Разныя средства зналъ Ѳаддей Ильичъ какъ доставать водку; но чаще, по при- вычкѣ, прибѣгалъ къ одной штукѣ, ко- торая хорошо извѣстна и заводскому ра- бочему люду, и заводскому начальству. ІІечальная эта штука, грустная штука; говоритъ она, эта отчаянная штука, о великомъ человѣческомъ горѣ, о веливой тягости жизни народной. Собирается утромъ въ воскресный день народъ въ конторѣ. — Добраго здоровья... Съ празднич- комъ. — Здорово, что требуется?—допраши- ваетъ конторщикъ. — Да, вѣдь, знамо, Силъ Карпычъ, за иропитаніемъ... — Ну, говори, Тимошка, сколько? — Да ужъ мѣшечка бы два нужяо. — Ты съ ума, што ли, спятилъ? — Да, Сплъ Карпычъ, тоже, вѣдь, на- ше дѣло женатое. — Сколько семьи? — Восьмеро. — Экъ тебя прорвало! —отзывается, входя, управляющій нашъ, толстый, здо- ровый мужикъ-маклачище. — А вы вотъ что, ребята, посдерживайтесь... Такъ-то!.. Эдакъ, вѣдь, нельзя... зря... Народъ мы съ вами небогатый... А заводу тоже отъ вашихъ похотей убытки терпѣть не при- ходится... — Это точио, Ѳедулъ Иванычъ, что нужно посдерживаться,—отвѣчаютъ, улы- баясь, рабочіе,—ну, а тоже, вѣдь, и то сказать... вотъ что! Сталъ конторіцикъ отсчитывать, кому что, а въ это время ужъ показалась лы- сая голова Ѳаддея Ильича. — А! мужички мои, за провіянтомъ?— кричитъ онъ.—Хорошее дѣло... Здрасте! — Здорово дѣдъ,—отвѣчаютъ рабочіе. — А мнѣ бы, Силъ Карпычъ, шапоч- к у ,—запѣваетъ свою любимую и всегдаш- нюю пѣсшо Ильичъ на ухо писаря, лю- буясь иа хитро заткнутое за это писа- риное ухо перо. — Да куда ты ихъ, дьяволъ, дѣваешь? Жрешь, што ли? — Поизнашивается... — Врешь, принеси старую, покажи... — Гм... Чудакъ человѣкъ! Она, другъ, совсѣмъ развалилась... — Врешь... — Вотъ ей-Богу... То-ись совсѣмъ ни- куда не годится. — Иѣтъ, братъ, ты ужъ двѣ шапкн взялъ,—будетъ... — Не дашь? — Не дамъ. — Ну, въ ротъ тебѣ курицу! — об- ругался Ильичъ. — Ѳедулъ Иванычъ, — крикнулъ онъ управляющему, — прика- жите!.. — Чего еще? — Шапочку бы... Не могу я съ своею лысиной... — А ты лысину-то заклеилъ бы... вотъ што, — ирисовѣтываетъ управляющій. — ІІе проѣдайся! — Да полно, Ѳедулъ Иванычъ, што дурачишься!... — Уйди. — Ахъ ты провалъ васъ возьми!... Такъ и не дашь? — Чего? Въ шею дамъ. — А шапку! — Уходн. — Ну, косушву водки дашь? — Силъ Карпычъ, да толкни ты его въ затылокъ, подлеца. Налетаетъ Силъ Карпычъ. — Нѣтъ, ты погоди, другь... Братцы, што дѣлать? Присовѣтуйте... Собравшіеся глупые ребятишки только пялятъ свои сѣрые глазенки въ отвѣтъ на сердечную просьбу Ильича. — Ѳедулъ Иванычъ,—рѣшается Иль-