b000002165

1 7 4 ГОРЕ СТАРАГО КАБАНА. — По чести... Я справедливъ... Я боль- ше не возьму, — повторилъ Бѣлякъ. — Судите по справедливосви... А уйти -- я уйду,коли не по нраву вамъ ...Для насъ у Бога мѣсто найдется! Черезъ полчаса мы ѣхали съ Листар- хомъ Петровичемъ Кабаномъ ко мнѣ на хуторъ. Масса неожиданныхъ впечатлѣ- ній, которая охватила меня на судѣ, не давала мнѣ успокоиться. Я иросто не могъ притти въ себя. Мнѣ необходимо было уяснить, освѣтить для себя все это стран- ное стеченіе обстоятельствъ. Я нѣсколько разъ разговаривалъ объ этомъ съ Каба- номъ, но онъ смотрѣлъ грустно въ сто- рону отъ меня и то отмалчивался, то что-то ворчалъ сквозь зубы. Наконецъ, сказалъ: — Ты, Миколаичъ, ежели хочешь со мной пріятельствовать, объ этомъ мнѣ не поминай. Потомъ помолчалъ и прибавилъ: — Бѣдь, я самъ Бѣляк а-то и усва- талъ ... Думалъ, что, молъ... Все прахомъ пошло!.. Все ужъ у меня какъ-то прахомъ идетъ, все... ІІе то ужъ!.. II Кабанъ заугрюмѣлъ совсѣмъ. V. Прошло болыне недѣли, какъ Бѣлякъ исчезъ изъ Болынихъ Прорѣхъ. 0 немъ, повидимому, всѣ уже забыли. Кабанъ, хотя и сдѣлался к а къ -т о задумчивѣе, грустнѣе, но, кажется, начиналъ поне- многу приходить въ себя и успокоивать- ся, только къ Степашѣ все еще не хо- дилъ, не любилъ смотрѣть въ сторону ея избы, куда, бывало, постоянно были об- ращены его взоры. Сердился ли онъ на нее, или малѣйінимъ напоминаніемъ бо- ялся вызвать въ своей душѣ пережитыя впечатлѣнія... Однажды, глухимъ осеннимъ вечеромъ, сидѣлъ я у него въ избѣ и пилъ съ нимъ чай. На улицѣ гудѣлъ вѣтеръ и хлесталъ дождевыми струями въ окна. ІІа дворѣ зги не было видно: темно, хоть глазъ вы- коли. Кое-гдѣ мелькали тускло огоньки въ избахъ. Жутко въ это время въ де- ревняхъ. Чувствуешь какую-то безпомощ- ность предъ этимъ моремъ мрака, изъ-за котораго ни откуда не блеснетъ вамъ свѣтлаго просвѣта; чувствуешь, какъ эта тьма охватываетъ васъ, душитъ, напол- няетъ голову странными, причудливыми образами, томитъ вашу душу неопредѣлен- ными, тяжелыми предчувствіями. Въ этомъ мракѣ исчезаетъ для васъ міръ Божій, вы видите себя отрѣзаннымъ, отчужден- нымъ отъ всѣхъ... Въ деревняхъ въ это время рѣдко кто выйдетъ на улицу; на задворки рѣдкій мужикъ рискнетъ схо- дить. Деревня живетъ въ эту пору, мо- жетъ быть, болѣе, чѣмъ когда-нибудь, на вѣру, на Божыо волю, стихійно, безсиль- ная противъ какихъ-либо случайностей. За окнами, откуда-то издали, глухо по- слышался чей -то голосъ; вотъ онъ все ближе и ближе. Слышатся какіе-то вык- рики. Мы вслушиваемся внимательно, но ничего разобрать нельзя. Вотъ слышно хлястанье сапогъ по лужамъ и грязи, и смолкло; кто-то остановился. Гляжу, Кабанъ нахмурился и сурово смотрѣлъ въ столъ, не поднимая глазъ. Вдругъ кто-то завылъ дико, безобраз- но, рыдая и плача,сначала тихо,затѣмъ все сильнѣе и сильнѣе: — Іуда!.. Іу-уда!.. Іу-уда!—раздпраю- ще тянулъ голосъ, который мнѣ показался похожимъ на голосъ Бѣляка. — Іу-уда!.. Отдай мою душу-у!.. Отд-а-ай!..Іу-уда!.. Іу-уда! Кричавшій какъ будто на нѣсколько минутъ ослабѣвалъ, затихалъ, но затѣмъ начиналось опять это убійственно-гнету- щее повтореніе однихъ и тѣхъ же разди- рающихъ звуковъ. — Господи!.. Батюшки мои! — иногда болѣзненно выкрикивалъ голосъ, и затѣмъ опять: —Іуда! Іу-да-а!.. Іу-да-а! — глухо неслось изъ мрака. Старикъ, не взглянувъ на меня, вдругъ поднялся и неторопливо вышелъ въ сѣни. Онъ что-то искалъ тамъ. Затѣмъ послы- шалосц какъ онъ медленно и тяжело сталъ спускаться съ лѣстницы. Я подо- ждалъ минуту—и мнѣ вдругъ мелькнула ужасная мысль: „не сдѣлалъ бы онъ чего- нибудь“ . Я схватилъ свѣчу и выбѣжалъ въ сѣни. Внизу, навстрѣчу мнѣ, подни- мался Кабанъ. Онъ былъ блѣденъ и дро- жащею рукой едва держался за перила; въ другой рукѣ онъ держалъ желѣзный безмѣнъ. Страшное, звѣрское было выра- женіе его лица. — Что ты хочешь?—спросилъ я. Старикъ не выдержалъ и вдругъ зары- далъ, опустившись на ступени лѣстницы. Тяжелый бёзмѣнъ упалъ и тяжело ска- тился внпзъ. Въ это время на улицѣ про- скрипѣлъ возъ, потомъ послышались чьи- то голоса, которые кого-то ругали и ис- кали. Слышалось опять хлястанье грязи