b000002165

1 7 0 ГОРЕ СТАРАГО КАБАНА. горнушекъ,. гдѣ обыкновенно сушатся ону- чи, и, наконецъ, кое-какъ сподзла уже съ иечи старуха. — Сорокъ рублевъ, болѣзный, сорокъ рублевъ!—затянула старуха, едваея ноги коснулись пола, — какъ едина деньга!.. Гдѣ дѣвкѣ взять?.. Здравствуйте!—обра- тилась уже къ намъ маленькая, худая старушка съ воспаленными и гноившими- ся вѣками, въ повойникѣ на головѣ, изъ- подъ котораго выбивались сухіе, сѣрые и хрупкіе, какъ сѣно, волосы. Она сѣла на лавкѣ у самой двери, ря- домъ съ мужичкомъ-рязанцемъ, держась корявыми руками за острый край доски. — Не хотѣла было раныне вылѣзать- то изъ-за печки,—продолжала она,—ду- маю, что имъ во мнѣ, старухѣ!.. Да не утерпѣла... Вотъ ты справедливую рѣчь заговорилъ, Листарха. Петровичъ, больно мнѣ по нраву пришлась... Сорокъ руб- лей, болѣзный, сорокъ рублей, вотъ по три лѣта выплачиваемъ... А гдѣ намъ взять, гдѣ дѣвкѣ взять? Я, вотъ, ужъ плоха... — ГІлоха, старуха, плоха!—добродуш- но подхватилъ Кабанъ. — Куда плоха! и слѣпа, и глуха, и, признаться, глупа стала. Ну, еще когда я была годна, все ничего... А теперь дѣвкѣ хоть въ гробъ. ложиться... Недо- имки пошли ужъ неоплатныя... Мужики нонѣнаміру стали необходительные: стра- щаютъ—землю отобрать къ семьянымъ... Что бабамъ дѣлать? Какъ дѣвкѣ быть? — Трудно, трудно... — П я про то же... По нынѣшнему времени все мужикъ; только при мужикѣ и вздохнешь... Вонъ бабы-то при мужьяхъ какъ живутъ: сладкимъ кускомъ питают- ся, съ своею судьбоіі однѣ не маются... Мужъ-то при домѣ денегъ не беретъ, самъ несетъ...Онъ не за плату землицу- то свою охаживаетъ, вотъ у него и спо- рина... И баба-то за нимъ вздохъ имѣ- етъ!.. Ты гляди, вотъ избенка-то, вся въ дырьяхъ: гдѣ бы взять починить, гдѣ бы заплатку наставить, гдѣ бы крышу подо- брать, а все заплати... все мужика-то найми, коли мужа нѣтъ!.. Аонъ тебѣ за плату-то еще нагадитъ, замѣсто дѣла... Вотъ хошь бы Филашка (мотнула она го- ловой въ сторону мужичка), и смирененъ, и богобоязливъ, и непыощій, старатель- ный, кажись (третье лѣто знаемся), а вотъ не даетъ Господь спорины ему въ рабо- тѣ ... Кто-е вѣдаетъ отчего!.. Ровно у него изъ рукъ-то валится!.. А сорокъ рублевъ ему подай, гдѣ хошь возьми, а подай!.. А будь свой-то мужикъ, онъ еще тебѣ принесетъ, и въ работу-то сердцемъ войдетъ, и лаской приголубитъ... Свой-то мужикъ не купленный, свой-то мужикъ нонѣ дешевле, только примилуй, да при- ласкай его... А ласка-то не куплена, на хлѣбъ не вымѣнена! Ласка-то бабья де- шева... — Вишь ты, старуха, какъ поговари- ваешь!.. Ну, одно жалко—рано тебя Богъ состарилъ, а то бы еще ты на своемъ вѣку почудила, надо думать, —захохоталъ Ка- банъ. — Надо по жизни говорить, Листарха Петровичъ, по жизни смотрѣть... Жизнь- то по-своему не перекроишь!.. —- Такъ, такъ ... Слышишь, Степаха, что старуха-то говоритъ? — подмигнулъ Кабанъ Степашѣ, теперь стоявшей въ про- ходѣ между перегородкой и печкой, сло- живъ подъ фартукомъ руки, и серьезно- вдумчиво слушавшей разговоръ. ІІа воиросъ Кабана она не отвѣчала. — А? Степаха! — переспросилъ Ка- банъ,—такъ какъ быть-то? Слышь, что старуха-то говоритъ? — Неужъ не слышу?.. Коли говоритъ, должно такъ надо... ІГи съ чего говорить не будешь, —отвѣтила, наконецъ, Степаха и опять замолкла, но замолкла такъ, какъ будто дожидалась, когда же мы уйдемъ. „ІІу, что еще будете говорить?“ спра- шивали ея сердито-задумчивые глаза. — А ты вотъ что, старуха, — загово- рилъ Кабанъ.—Вмѣсто, чтобы на старо- сти лѣтъ такія рѣчи говорить, да дѣвку смущать, ты бы вотъ чулокъ-то развя- зала, да деньжонокъ племянницѣ-то дала избу-то поправить... Какъ вы зимой-то жить будете? а? Чего ты капиталъ-то бе- режешь? Али съ собой въ могилу возь- мешь?.. Вѣдь, ие возьмешь!.. Рано ли, поздно, все ей пойдетъ... Ахъ ты, скря- га, скряга старая!.. Безпутныя рѣчи го- воришь, а дѣла хорошаго не дѣлаешь... Что, испугалась? Ха-ха-ха! — засмѣялся Кабанъ своей шуткѣ. Повидимому, о ііъ такъ и говорилъ въ шутку. ІІо старуха вся такъ и затрепе- тала. —• Уймись, уймись!—крикнула она сер- дито на старика. — Али умъ нотерялъ, грѣхъ забылъ?.. Али тебѣ легко чужую душу загубить пустымъ словомъ? Изъ-за этихъ словъ что грѣха-то бываетъ? — ІІу, ну, старуха... Пошутилъ и то !.. Да, вѣдь, болтаютъ всѣ, ну, и я сболтнулъ.