b000002165

154 ДЕРЕВЕНСКІЙ КОРОЛЬ ЛИ РЪ . — А ты не учи. Одно дѣло по равне- нію идетъ, другое дѣло—по заслугѣ... Ну, равняйте сами! Началось равненіе. Каждая вещь раз- сматривалась—слегка и поверхностно сы- новьялш, очень тщательно—бабами и ста- риками, когда вещь вызывала споры. Въ особенности хорошъ былъ кудрявый чер- ный мужичокъ; онъ вдругъ вскакивалъ, подходилъ къ ворохамъ, бралъ какой- нибудь шугай, молча осматривалъ его сзади и спереди, и затѣмъ, положивъ на мѣсто, молча возвращался и садился на лавку. „Ну, что жъ?“ спрашивали его. Онъ махалъ рукой и говорплъ: „Справедли- во!.. Пущай!“ Наиболѣе говорливымъ одѣнщикомъ неожиданно оказался ста- рикъ Самара, такъ любившій пѣть за- унывныя пѣсни; онъ все время неустан- но расписывалъ достоинства каждой ве- щи и опредѣлялъ ихъ сравнительную цѣнность. Прошло около двухъ часовъ, пока мы всѣ соборомъ выбрались во дворъ. Мо- лодая жена Клима бросила . ребенка въ люльку на произволъ судьбы и побѣжа- ла за нами. За ней, быстрѣе молніи, сле- тѣли съ полатей ребятишки и тоже вы- сыпали на дворъ. Къ общей толпѣ съ улицы прибавилось еще два-три сосѣда. На чистомъ воздухѣ оцѣнка пошла оживленнѣе, благодаря наплыву новыхъ участниковъ; да и самые предметы дѣле- жа представляли болѣе интереса. Стало во дворѣ шумно и людно. Самъ дѣдъ принялъ горячее участіе въ оцѣнкѣ ве- іцей. Онъ совсѣмъ расходился. Его ху- дожническая натура снова заявила себя. Задѣтый кѣм.ъ-нибудь за живое насмѣш- ливымъ словомъ надъ телѣгой или сохой, онъ вдругъ пускался въ обольстительныя подробности относительно ихъ происхожде- нія. И вотъ этими подробностями, въ ко- торыхъ главный элементъ составляла мас- са затраченнаго мужикомъ труда, изво- ротливости, самопожертвованія, скудный крестьянскій инвентарь пріобрѣталъ въ глазахъ наблюдателя какіе-то фантасти- ческіе размѣры. То одушевленіе и сердечность, съ ко- торыми дѣдъ защищалъ свое „королев- ство“, впосили такую полноту жизни въ это „разоренное воронье гнѣздо“ , что бы- ло очень трудно не поддаться иллюзіи. А сколько времени было потрачено на оцѣн- ку и раздѣлъ этого „деревенскаго богат- ства“, чтобы все привести къ принципу „равненія и справедливости“ ! ГІочти смер- калось, когда мы возвратились снова въ избу. Замѣтно, всѣ пріустали, и только Чахра-баринъ, казалось, никогда не чув- ствовалъ себя такимъ счастливымъ, какъ въ этотъ день. — Натка-сь, — сказалъ онъ, — какую махину осмотрѣли!.. Цѣлый день дѣли- ли... Вишь, и солнышко закатилось!.. Вѣдь, оно у меня, королевство-то, не малое; вѣками накапливалось!.. Мнѣ доб- рымъ людямъ не грѣхъ въ глаза иосмо- трѣть! Али я вертопрахъ былъ, али я своей родной артели расточитель, али лежебокъ, али отъ глупости добро раз- моталъ? Вотъ оно — смотри, гляди кто хбчешь!.. Все въ^ цѣлости передаю! По- тому тутъ на всемъ одно — кровь наша да потъ нашъ... А этому цѣны нѣтъ! — заключилъ онъ нѣсколько торжественно, залѣзая опять за столъ. Всѣ молча усаживались по лавкамъ. — Ну, милячокъ, прочтиже ты намъ, что у тебя тамъ объявилось!—обратился ко мнѣ Чахра-баринъ. Сыновья подошли ближе къ столу, ба- бы сдвинулись позади ихъ. Черноголо- вый кудрявый мужичокъ выпучилъ на меня сосредоточенно глаза. Я прочелъ инвеитарь имущества деревенскаго короля. — Ну, вотъ! Справедливо вполнѣ, ка- жись, старики? — Справедливо вполнѣ! Какъ быть! — Мелочишка неважная кое-какая не вписана... нримѣрно, сапогъ двѣ пары валеныхъ, да сыромятные... РІу, да это пущай такъ пойдетъ! И з ъ -з а валеныхъ сапогъ судиться не пойдемъ! — сказалъ старикъ. — Пожалуй, кому охота!.. Съ судомъ- то пятеро саиогъ новыхъ пропьешь!—ве- село замѣтилъ старшій сынъ и, по обык- новенію, беззвучно засмѣялся. — А теперь, братецъ, ты вотъ что прибавь,—началъ дѣдъ.—Дочери же мо- ей Степанидѣ Онуфріевой... Слышь, Сте- пашка, объ тебѣ рѣчь идетъ! Степашка вдругъ вся вспыхнула, ея глаза безпокойно забѣгали по работѣ, но она молчала и не подняла головы. — Дочери же моей, — продолжалъ дѣдъ,—въ случаѣ, ежели Господь дастъ просватаемъ, выдаю ношеную одежду, чтб послѣ старухи моей осталась. Мы же, братья, на.градимъ ее, кто можетъ, по силѣ- помочи, гіо братней любви... Такъ ли? — Что жъ! Извѣстно, по обычаю... Еже- ли будемъ въ силахъ!—отвѣчали братья.