b000002165

ДЕРЕВЕНСКІЙ КОРОЛЬ ЛИРЪ. 153 — Ахъ, дура, дура!... Вотъ она, ба- ба дура!—замоталъ дѣдъ сокрушенно го- ловой,—да, вѣдь, это къ примѣру... Вѣдь, это я барину примѣръ даю... Экая не- обузданная! — Конечно, къ примѣру, глупая!.., Ты понимай, какъ рѣчь идетъ,—настав- ляли въ свою очередь и старики. — Ты сиди!—прикрикиулъ на нее мо- лодой мужъ. Баба, повидимому, смирилась, но по всей ея фигурѣ и разгорѣвшимся глазамъ бы- ло видно, что она приготовилась къ борь- бѣ на жизнь и смерть, что ничто не ускользнетъ отъ ея вниманія. — Ну, благослови Господь! — сказалъ дѣдъ и, помѣстившись съ правой сторо- ны меня, положилъ локти на столъ и иекоса посматривалъ ко мнѣ въ бумагу. Слѣва отъ меня присѣлъ черноволо- сый, кудрявый мужичокъ; оиъ чрезвычайио сосредоточенно черезъ руку смотрѣлъ, какъ я писалъ, и отъ времени до времени подергивалъ вывихнутымъ плечемъ. — Клади избу,—началъ дѣдъ,—Тутъ долго толковать нечего! Изба въ родъ идетъ... Переднюю горницу клади стар- шому, Титу, а Климу пущай задняя идетъ... Та-къ ли? — Справедливо вполнѣ! — Ну, теперь ежели молодшій совсѣмъ въотдѣлъ захочетъ, на новую усадьбу,— пущай ему, въ зачетъ избы, сѣнница пойдетъ тогда. А до тѣхъ мѣстъ сѣннн- цей сообща владать... А мнѣ что? Мнѣ ничего не надо... Я вотъ изъгорницывъ горницу и буду переходить. Такъ ли? Мнѣ, старику, много ли надыть!.. Я знаю, мо- ихъ заслугъ не забудутъ... Къ чему тутъ уговоры? — Зачѣмъ?.. Господи помилуй!.. Чать, вѣдь, родитель... Да мы не токма что... Не крестьяне мы, что ли? — заговорили молодые. — Мнѣ еще вотъ, можетъ, годковъ пять-шестьповладычествовать... Пока еще я въ силѣ... А тамъ—простите, родные, коли ежели старикъ отдохнуть захочетъ да печки запроситъ... Всему свой есть конецъ предѣла! ІІу, тогда не осудите: старика приголубьте... Много, вѣдь, по- работано на вѣку, и отдохнуть когда-либо надо будетъ,—и дѣдъ утеръ прослезившіе- ся глаза. — Справедливо вполнѣ!.. Да мы бы, пожалуй, итеперь... Мы не утруждаемъ... Коли ежели хочешь... — Нѣтъ, зачѣмъ? Теперь я самъ не хочу... Еще я самъ теперь въ полномъ разумѣніи!.. Еще моему концу предѣла ие положено!.. Еще мы послужимъ! Не- бось, не хуже молодого дѣло поведемъ: у молодого-то оно, точно, умъ бойчѣе, зато у старикапрочнѣе... Молодой, гля- дишь,—фитю, фитю! за тѣмъ, задругимъ погнался, а старикъ, что быкъ: онъ на своемъ крѣпко стоитъ, за свое дѣло дер- жится, на моду не пустится, на соблазнъ не пойдетъ... Старикъ дѣдовскому завѣту крѣпокъ. — Вѣрно, вѣрно!—поощряли дѣда ста- рики. — ІІу, значитъ, теперь — надворное строеніе... Пиши такъ: а владѣть намъ, братьямъ, надворнымъ строеніемъ сообща, пока на одной усадьбѣ жить будемъ, безъ ссоры, безъ препирательства; а въ тѣхъ случаяхъ,—диктовалъ мнѣ дѣдъ,—когда младшій пожелаетъ на новую усадьбу уйти, то выдать ему на сносъ сѣнницу; а прочее старшему пойдетъ... Такъ ли? — Справедливо!—откликались лаконич- но въ избѣ. Я писалъ. Старики сидѣли по лавкамъ, опустивъ внизъ, головы и нагнувъ спины; сыновья и бабы стояли посрединѣ ком- наты около стола и молча смотрѣли, какъ бѣгало мое перо по бумагѣ, а выше, съ полатей, сверкали бойкіе, разноцвѣтные глазенки ребятишекъ. — Теперь одежу... Тащите, бабы, оде- жу!—приказалъ дѣдъ. Бабы притащили изъ клѣти два воро- ха старыхъ и новыхъ полушубковъ, ар- мяковъ, поддѣвокъ, двѣ пары сапогъ ва- леныхъ, бабьи шугаи и пр. — Ну, вотъ ,—говорилъ дѣдъ,—дѣли- т е ... Все отдаю! Себѣ только одинъ армя- чишко оставлю... Что мнѣ? Куда?.. Дѣ- лите поровну... Все, вѣдь, это артелыо строилось... Кабы я одинъ, гдѣ бы мнѣ столько богатства нажить?.. Всѣ вмѣстѣ въ одну житницу тащили... Только вотъ Климу полушубка не дамъ... Заслуги нѣтъ! Ты у меня армякъ въ Москву взялъ, да прогулялъ. А отцу хошь бы чѣмъ польстилъ, хошь бы гостинецъ ка- кой!.. Заслуги не видать!.. — Да мнѣ, пожалуй, не надо армяка- т0)_ 0твѣчалъ сконфуженный Климъ, — мнѣ пинжакъ надо! — ЬІу, и строй себѣ пинжакъ!.. А по- лушубка я тебѣ не отдамъ... — Ты не по заслугамъ дѣли, а по равненію... Всѣ въ одно работали,—за- мѣтила бойкая жена Клима.