b000002165

148 ДЕРЕВЕНСКІЙ КОРОЛЬ ЛИ РЪ . въ нихъ розовыми ленточками, вмѣсто серегъ, неугнанныя въ етадо, терлись постоянно одна около другой, связанныя узами какой-то непостижимой солидарно- сти. Вверху, на подволокѣ, сѣрая кошка вывела цѣлую груду котятъ и безпокой- но возитея съ ними, цѣлый день перета- скивая ихъ за шиворотъ изъ одного угла въ другой. А еще выше, по застрѣхамъ и конькамъ крыши — воробьи, голуби и ласточки поселились своеобразными семья- ми и наполняли весь верхъ сѣнницы вор- кующими звуками. А эти воркующіе зву- ки громкимъ и восторженнымъ крикомъ покрываетъ пѣтухъ, важно царящій надъ своимъ куринымъ царствомъ. И, нако- нецъ, какъ царь надъ всею этою безсло- весною животпной, „вѣнецъ творенія“ - старикъ Онуфрій, по прозвищу Чахра- баринъ, господствующій надъ цѣлою „ко- мандой“ большихъ и малыхъ жизней, втис- нутыхъ въ маленькое, низенькое, трехокон- ное жилье, именуемое крестьянскою избой. Въ самомъ дѣлѣ, до какой степени ве- лика „жизнетворная дѣятельность при- роды“, выражаясь языкомъ старинныхъ ученыхъ! Какъ она плодовита! Не пото- му ли она такъ и расточительна, такъ и беззаботна къ судьбѣ своихъ созданій? Только на одномъ этомъ ничтожномъ клоч- кѣ земли, величиною въ нѣсколько квад- ратныхъ мужицкихъ лаптей, сколько го- ря, бѣдствій, напастей, борьбы и стра- даній придется перенести этой массѣ жизней, прежде чѣмъ нсмногимъ изъ нихъ удастся совершить полный циклъ органи- ческаго прозябанія или дойти „до конца предѣла“ , какъ говоритъ старый Чахра- баринъ. — Вишь, у меня какъ здѣсь людно!— любовно и самодовольно говорилъ дѣдъ, показывая подъ навѣсъ двора.—Ты вой- ди-ка сюда, войди! Не просторно, да уютно. ЬІатка-съ вокругъ меня сколько живота пригрѣлось! Оно и пріятно... По- тому знаешь, что все самъ принаблюлъ, своею кровыо... по заслугамъ, братецъ мой! Да! Выйдешь утречкомъ въ усадьбу- то свою и думаешь: одно слово—владыко надо всѣмъ! То ли не король? Все, вѣдь, это тобой живетъ, при тебѣ пригрѣлось. .. Разори-ка вотъ мое-то гнѣздо, — сколько слезъ будетъ! Да! Вотъ еще собачка бы- ла, Шарокъ,—стражъ, одно слово, слуга вѣрный! Ну, волкъ окаянный утащилъ... ничего не подѣлаешь! — Аэта кобылка—та ли „примѣрная“ , что тебѣ заслужила?—спросплъ я. — Нѣтъ, братецъмой,—сказалъ съ го- речыо дѣдъ, съ какимъ-то особымъ пѣ- вучимъ тономъ въ голосѣ. — Промѣнялъ ту, на базарѣ промѣнялъ. Хромать шиб- ко стала. Пристарѣла, видишь... Нельзя по нашему дѣлу, ежели черезъ конецъ предѣла. Всякому конецъ предѣла есть... Долго терпѣлъ, жалко было, да, братецъ, ничего, видно, не подѣлаешь: старуюко- лоду въ оврагъ вали!.. Ну, сюда вотъ загляни,—повелъ меня Чахра-баринъ „на зады“ , такъ увлекшись осмотромъ своего „королевства“, что забылъ заглянуть и въ избу.—Вотъ здѣсь приспособленья мои покажу я тебѣ! Все, вѣдь, вѣкомъ на- капливалось. А кое-что еще саморучно сдѣлано... Тоже, въ свое время, руко- месла кое-какія зналъ! Вотъ, вишь, пе- редки-то у телѣги, — самъ соорудилъ. Крѣпость-то какая!.. Лѣтъ пятнадцать живутъ... ІІраво, не вру... что ты?! Мы осмотрѣли телѣгу, роспуски зимніе и лѣтніе, сани, двѣ сохи, двѣ бороны, косулю и другія орудія деревенскаго хо- зяйства, сваленныя и свезенныя къ одпо- му мѣсту. Было замѣтно, что насколько дѣдъ хо- тѣлъ показать мнѣ свое „деревенское бо- гатство, вѣками нажитое“, настолько же онъ, кажется, дѣлалъ осмотръ лично для самого себя, часто останавливался и, по- видимому, соображалъ и считалъ: все ли собрано было, не забылъ ли чего. Кромѣ того, дѣду, видимо, пріятно было еще разъ осмотрѣть каждую вещь, такъ какъ онѣ вьізывали въ немъ рядъ воспомина- ній, которыми онъ дѣлился и со мной. — Вотъ телѣга—купецкая телѣга въ свое время была! ІІу, немножко она те- нерь того... пристарѣла... Промокаетъ у меня крыша-то, братецъ мой, частенько. Иной годъ самимъ-то соломы не хватитъ, такъ не то что крышу крыть, а еще у крыши-то одолжишься... Глядишь, по гор- сточкѣ всю и перетащишь скотинѣ. Вся- ко бываетъ!... А добрая была телѣга. Старуха моя съ собой ее во дворъ вве- л а... Тесть ей отдалъ. У меня тесть бо- гатѣющій былъ, пменно крестьянинъ хо- зяйственный: трехъ лошадей держалъ, двухъ коровъ, овецъ да бараиовъ штукъ двадцать, телокъ четыре... Ну, мнѣ вотъ не привелъ Богъ! Да я доволенъ и тѣмъ... Я не жаденъ былъ, братецъ мой! Только то и бралъ, за что спиной платилъ. Вотъ гляди — изъ всего, что здѣсь лежитъ, нѣтъ, братецъ мой, маковой росины, что- бы лихвой, али обмапомъ взято было: