b000002165

1 3 8 А В Р А А II Ъ . — А ты перекрестись. ІІерекрестимся предъ началомъ. Слѣдовало короткое завѣщаніе, по ко- торому онъ отказывалъ своему назван- ному внуку, Василію, 15 рублей деньга- ми, которые лежали у него въ изголовьѣ, зашитые въ груди кафтана. Тѣмъ все и кончалось. — А сыновей что же ты не упомянулъ? — Сыновей я отдѣлилъ какъ слѣдуетъ, по-дѣдовскому завѣту. А слышь!—вдругъ спросилъ онъ,—Платонъ-то Абрамычъ со- всѣмъ къ намъ перевозится? — Да. Онъ замолчалъ. — ЬІе совладать имъ одиимъ, не совла- дать... На меня люди скажутъ! — сталъ выговаривать онъ, словно въ бреду,смо- тря неподвижно въ потолокъ. — Пока живъ ничего, а умеръ... всяко бываетъ, всяко... Не совладать имъ однимъ... До суда доведутъ... А судъ — все людской судъ, не Божій... Ты тутъ, что ли, Ми- колаичъ?—спросилъ онъ. — Здѣсь, Абрамъ Матвѣичъ, здѣсь. — Ты что жъ меня Авраамомъ-то нонѣ не зовешь? Давно ужъ что-то н езвалъ ... А и по деревнѣ узкъ твое прозванье пошло. •— Развѣ нравится тебѣ? — Недостоинъ,—проговорилъ онъ,по- молчавъ, и затѣмъ смолкъ совсѣмъ. Я положилъ написанную черновую за- вѣщанія ему подъ изголовье и вышелъ. На слѣдующій день погода разведри- лась. Осеннее солнце было ярко, но хо- .лодно. Въ свѣжемъ, прозрачномъ воздухѣ медленно плылп серебряныя нити паутин- ника. Словно какая-то сила невольно тя- нула воиъ изъ дома, на волю, на про- сторъ. Мнѣ хотѣлось воспользоваться по- слѣдними хорошими днями своего дере- венскаго житья, и я собрался на охоту. Хотя подііялся я утромъ оченьрано, одна- ко, на половинѣ дѣда Абрама было уже сильное оживлеиіе—говорили громко,круп- но, хлопали особенно силыю дверями. Я сначала подумалъ, не умеръ ли дѣдъ. ГІо строгій часъ смерти невольно сокращаетъ и смиряетъ даже самыхъ хищниковъ... Когда я вошелъ во дворъ умываться,встрѣ- тившаяся мнѣ Маланья Ѳедоровна не только обычно не привѣтствовала меня льстивымъ привѣтствіемъ, нокакъ-то осо- бенно сердито шмыгнула мимо меня. Само- варъ принесъ мнѣ Антонъ, какъ и всегда, благодушно-молчаливо улыбавшігіся. •— ЬІу, что дѣдъ?— спросилъ я. — Ничего. Слава тебѣ, Господи! По- правляется. — ЬІу, вотъ и хорошо...А что это вы тамъ расшумѣлись такъ съ ранняго утра? — Ничего. Тутъ мы не причемъ... Дѣло родительское. Антонъ улыбнулся и тотчасъ же пере- билъ самого себя замѣчаніемъ насчетъ поэтической „пріятности“, съ которою распѣвалъ пѣсни весело шумѣвшій само- варъ. А когда я совсѣмъ одѣлся, взялъ ружье и вышелъ, то на завалинѣ нашей избы встрѣтилъ дѣда Абрама, сидѣвшаго среди четырехъ-пяти такихъ же стариковъ. Си- вые или совсѣмъ бѣлые, какъ лунь, лы- сые или съ выстрішенными, по-стариков- ски, маковицами, они ежились отъ утрен- ней свѣжести въ своихъ дырявыхъ полу- шубкахъ. Дѣдъ Абрамъ, несмотря нато, что былъ слабъ и его била лихорадка, старался шутить и глядѣть веселѣе. На мое привѣтствіе ин а мой вопросъ, о чемъ они толкуютъ, дѣдъ отвѣчалъ: — А вотъ гадаемъ, кому раныне въ гробъ ложиться, такъ грѣхи учитываемъ, чтобъ ужъ чисто было... А коли что за- будется, такъ пущай, кто вживѣ оста- нется, за покойника справитъ. Объчемъ намъ больше тол^овать-то? Нами ужъ и тына не подопрешь!—шутилъ дѣдъ Абрамъ. Старики утвердительио кивали на его слова головами и подкрѣпляли йхъ при- личными изреченіями народной мудрости. — Разгуляться идешь?— спросилъ дѣдъ. — Да, да. — Ну, ступай! Побѣгай, пока молодъ. А состарѣешься, какъ мы же, такъ боль- ше того, что грѣхи учитывать, не придется. Я проходилъ весь день и вернулся толь- ко къ вечеру. Каково же было мое изу- мленіе, когда я увидалъ слѣдующую' не- обычную сцену. Отъ воротъ, съ заваленъ и изъ оконъ избъ любопытная деревня внимателыю смотрѣла по направленію къ избѣ дѣда Абрама, отъ которой неслись какія-то истерическія рыданія, пересы- паемыя руганыо и всякими жесткими по- желаніями. Я узналъ голосъ Маланьи Ѳедоровны, хотя у самой избы еще не было никого замѣтно. Когда же я подо- шелъ на середину деревни, вдругъ на- встрѣчу мнѣ изъ воротъ Абрамовой избы выѣхалъ тяжело нагруженный всякимъ скарбомъ возъ, и на немъ, какъ и рань- ше, сидѣла съ своимъ сыномъ Маланья