b000002165

1 3 0 А В Р А А М Ъ . — То-есть какъ это слабому? — Такъ и есть. Въ чемъ всей нашей жизни положеніе состоитъ? Дѣдушка Абрамъ любіілъ иногда поре- зонерствовать, вѣроятпо, оттого, что при- держивался негласно „старинки“ и часто бесѣдовалъ съ раскольпичьими начетчи- ками. — Въ чемъ же?— спросилъ я. — А въ томъ и есть, чтобы слабому опору оказывать. Пораскинь-ка умомъ-то, анъ оно такъ и выйдетъ. Сызначала, когда я, по младенчеетву своему, слабъ былъ, родители мнѣ опору оказывали. Возросъ я, родителямъ своимъ, по дрях- лости ихней, подпору обязанъ оказать... Такъ ли? У самого малыши пошли, ихъ обязанъ въ возрастъ произвести, ихней слабости поддерлску дать. Поставилъ ихъ на ноги—ну, и предѣлъ, значитъ, свой положилъ. — Ну, а внучки? — кивнулъ я на Васю. — Внучки—ужъ это сверхъ всего, это ужъ не въ примѣръ прочему. Это ужъ смотря какъ, значитъ, приверженъ,—го- ворилъ онъ, поглаживая по головѣ вну- ка, подошедшаго за стаканомъ къ сто- лу,—это ужъ смотря по послушности да смиренству передъ дѣдомъ, — прибавилъ онъ, улыбаясь. Правду ли я говорю, какъ по-твоему?—спросилъ онъ меня и, не до- жидаясь отвѣта, продолжалъ: —И во всемъ такъ подобаетъ: въ начальствѣ состоишь— слабаго охрани, избыткомъ отъ Бога на- гражденъ—слабому поддержку окажи... Вотъ оно, значитъ, какое намъ' въ ки з- ни произволенье! Въ томъ и до конца живота твоего держись. — II дѣтьми своими ты доволенъ? — Дѣтьми доволеиъ. Дѣти у меня, на- до правду тебѣ сказать, на рѣдкость дѣ- ти! Потому я ихъ держалъ въ послуш- ности, въ страхѣ Божіемъ. Вотъ, при- мѣромъ, А іітонъ —изойди всю волость, такого къ работѣ приверженнаго пе най- ,дешь. А смиренства, тихости, такъ ио нынѣшнимъ временамъ и шігдѣ не встрѣ- тишь! Чтобы онъ кому сгрубилъ, кого обидѣлъ или обманулъ—этого никогда за- помнить даже нельзя! Истпнно землепа- шецъі Землѣ радѣетъ. II жену ему Богъ далъ, не хочу грѣшить, бабу правиль- ную... Тоже тихостыо да смиренствомъ предъ всѣми взяла; кабы родныхъ дѣ- токъ имъ, такъ и совсѣмъ бы благосло- венное семейство было, да вотъ не даетъ Богъ! Какъ-то ужъ у нихъ и въ рабо- тѣ-то эдакого удовольствія какъ будто не видно. Взяли вотъ мальчика, хоть и близкая родня, а все же не свой... Ду- мается имъ:. воспитаешь его, иа него всю ласку положишь, а онъ, въ возрастъ при- дя, тебѣ Же укоры дѣлать станетъ. Отъ своего это точно снесешь, а отъ чужо- го-то какъ будто и обидно. — А второй твой сынъ, каковъ? — ІІлатонъ-то Абрамычъ? — Да. — Про Платона Абрамыча —словъ нѣтъ, вотъ онъ каковъ,1Ілатонъ-то Абрамычъ!— говорилъ внушительно и съ разстановкой старикъ всегда, когда рѣчь заходила о младшемъ сынѣ. — Платонъ Абрамычъ — голова! ІІройди по всей округѣ, спроси: знаешь Платона Абрамыча?—и нѣтъ то- го человѣка, чтобъ его не зналъ. — Умомъ, значитъ, взялъ? — Разсудкомъ! Головой взялъ! Онъ съ младости ужъ былъ отмѣченъ. Да такъ я тебѣ скажу: стояли у насъ ула- ны, а Платонъ-то Абрамычъ въ тѣ поры еще маленькій былъ, такъ—съ бабій на- перстокъ. Вотъ эти самые уланы на- купятъ пряниковъ, орѣховъ и давай кри- чать ребятишкамъ: „Кто въ ноги покло- нцтся? выходи!“ ІІу, ребятишки глупы, сосутъ кулаки-то, да смотрятъ, а мой Платошка сейчасъ—хлопъ въ землю, не въ примѣръ прочимъ, такъ всѣ только диву даются—откуда такая, значитъ, у него ко всему примѣнительность!... Ну, и накидаютъ ему уланы полонъ подолъ гостинцевъ... Отцы-то да матери только и кричатъ: „Экое счастіе этому ІІлатопр кѣ Абрамову! Даетъ же Господь такой разумъ еще въ младости! И въ кого бы онъ такой выдался?“ И я вотъ тоже не придумаю... — ІІобойчѣе, выходитъ, Антона? — Гдѣ-жъ Антону противъ него! Ан- тонъ смирененъ, душевныйкрестьяиинъ— слова нѣтъ, только противъ Платона Аб- рамыча даже и помыслить ему нельзя! ІІлатону Абрамычу отъ всѣхъ почетъ, уваженіе... — Онъ гдѣ же теперь живетъ и чѣмъ занимается? — Занимается онъ, братецъ ты мой, по коммерческой части. Еще выоношей онъ къ землепашествуохоты не возымѣлъ... Это ужъ какъ кому: у всякаго свой та- ланъ. Вотъ Антонъ—совсѣмъ земельный человѣкъ... Онъ только землей да кре- стьянскимъ обиходомъ и крѣпокъ. Отбеіі ты его отъ земли, отъ дома—онъ и со- 0