b000002165

А В Р А А М Ъ . 1 2 9 тонъ и невѣстка Степанида были очень мирные люди, молчаливые, добродушные. Преимуществомъ вставать раньшевсѣхъ со вторыми пѣтухами, какъ извѣстно, пользуются въ деревняхъ старики, чѣмъ они обыкновенно и любятъ кольнуть въ глаза своимъ молодымъ невѣсткамъ. Но этимъ иреимуществомъ рѣдко удавалось похвастаться Абраму. Антона не при- ходилось ему будить. Когда еще старикъ начиналъ только кряхтѣть на печи и расправлять свои старыя кости, Антонъ, большею частыо уже успѣвалъ умыться, разбудить жену. А когда показывался первый блѣдноватый свѣтъ, онъ уже вы- ѣзжалъ изъ деревни, первый размахивая верею въ околицѣ, молился на виднѣв- шуюся вдали колокольню погоста, надѣ- валъ шляпу, тихо и ласково вскрикивалъ на лошадь и, торопливо шагая, пропа- далъ вмѣстѣ съ нею въ густой мглѣ сто- явшаго надъ потнымъ, болотистнымъ лу- гомъ утренняго тумана. Когда же Абрамъ, наконецъ, соскакивалъ съ печи и, поче- сываясь, подходилъ къ окну, чтобы спра- виться о погодѣ, у Степаниды уже ярко горѣло и трещало на очагѣ пламя и ки- пѣлъ въ чугунѣ картофель. Пока дѣдъ молился, кладя истово, „по старинѣ", низкіе поклоны, на улицѣ раздавался па- стушескій рожокъ, хлопанье и скрипъ воротъ, ревъ сбиравшейся скотины и вскрикиванье бабъ, а Степанида, съ нѣж- ными прнговорами, выгоняла, осѣняя крестнымъ знаменіемъ, своихъ коровъ и телокъ, медленно выходившнхъ изъ теп- лаго парного сарая на свѣжій утренній воздухъ. Послѣ молитвы дѣду Абрамуне оставалось ничего больше, какъ только сердито окрикнуть чернаго кота, забрав- шагося на столъ. Какъ и всѣ старики, ворчливые съ утра, Абрамъ читалъ коту длинную нотацію, не упустивъ случая ругнуть при этомъ Степаниду,ипродолжалъ нравоученіе на дворѣ, обращаясь уже къ хромоногому, старому Волчку, только что вылѣзшему изъ своей теплой конуры и сладко потягивавшемуся навстрѣчу ста- рику. Часамъ къ семи утра старикъ тихонь- ко пріотворялъ дверь въ мою половину и если замѣчалъ, что я начиналъ ворочать- ся, то говорилъ: „не наставить ли?“ и, предварительно разбудивъ своего пріем- наго внука, принимался разводить съ нимъ самоваръ. Въ продолженіе получаса я могъ слышать, какъ дѣдъ обучалъ внука „порядку“. Утренній чай мы всегда пили вмѣстѣ; впрочемъ, по какому-то обѣ- ту, Абрамъ пилъ не чай, а только ки- пятокъ. Я всегда приглашалъ и Васю. Старикъ недовольно покачивалъ головой, говорилъ, что это „баловство“, но, въ концѣ-концовъ, соглашался и ограничи- вался тѣмъ, что обучалъ внука „учли- вости“ . — Сядь съ глазъ подалыпе!.. Не егози предъ глазами у старшаго!—приговарп- валъ онъ, отхлебывая кипятокъ. — Не болтай ногами,—бѣсатѣшишь!.. Чего са- харъ слюнявишь? Кусай учливѣй! и т. п. Вася только бойкими взмахами своей кудрявой головы откидывалъ волосы со лба, и видно было, что онъ не особенно боялся своего названнаго дѣда. Онъ и самъ былъ не прочь сдѣлать ему выго- воръ. Нерѣдко, во время увлеченія дѣда какимъ-нибудь разсказомъ, Вася вдругъ конфузилъ его замѣчаніемъ: „Утри, дѣ- душка, бороду-то! Вишь, распустилъ по- токи, а еще предъ бариномъ сидишь!“ и дѣдъ, молча и послушно, спѣшилъ при- нять къ свѣдѣнію замѣчаніе шестилѣт- няго внука. Такъ они и вообще мирно жили, уча и наставляя другъ друга, по- ка дѣло не доходило до такого явнаго непослушанія съ одной стороны, какъ, напримѣръ, высовыванія языка въ отвѣтъ на самыя солидныя моралыіыя истины, и до окончательнаго рѣшенія наломатьгиб- кихъ прутьевъ — съ другой. Впрочемъ, тѣмъ дѣло и кончалось. Шестилѣтнін внукъ, конечно, умѣлъ бѣгать лучше, чѣмъ шестидесятилѣтній дѣдъ. ЬІа другой же день моего пребыванія въ деревнѣ мы съ дѣдомъ Абрамомъ ве- ли за чаемъ такую бесѣду: — Ну, что, дѣдушка Авраамъ? — Ну-у, Авраамъ! Какойя Авраамъ,— улыбаясь, перебивалъ онъ меня. — Я не отъ Авраама иду... То Авраамъ, а то Абрамій мученикъ... Такъ вотъ я отку- да—отъ мученика! Тѣмъ не менѣе, было замѣтно, что ему очень нравилось, когда я его звалъ дѣ- душкой Авраамомъ. — Что жъ, доволенъ ты своимъ поло- женіемъ? — Доволенъ,—твердо произнесъ ста- рикъ, выпрямляясь и сановито поглажи- вая бороду,—не хочу грѣшить, прямо говорю—доволенъ. Слава тебѣ, Господи! Потому я , Миколай Миколаичъ, что тре- буется отъ жизни, все исполнилъ, при- велъ въ заончаніе. Слабому опору ока- залъ, тѣмъ, значитъ, ипредѣлъ положилъ. 9