b000002165

А В Р А А МЪ. Р А З С К А З Ъ . я проведъ въ одной деревень- к ^ ’ веРстахъ въ дваддати отъ губернскаго города, значитъ — * „на дачѣ“ , какъ говорятъ въ про- винціи, хотя вся дача моя заключалась въ свѣтелкѣ, нанятой за три рубля во все лѣто у крестьянина Абрама. Абрамъ былъ мужикъ лѣтъ шестидеся- ти слишкомъ, высокаго роста, довольио плотный, съ широкою, снвою бородой и болыпими глазами, смотрѣвшими изъ-подъ навѣса сѣдыхъ бровей. Вообще, несмотря на лѣта, онъ очень сохранился; вънемъ не замѣчалось старческой дряхлости, но самъ онъ, замѣтно, желалъ казаться дряхлѣе, изрѣдка покряхтывая, пощупы- вая свою поясницу и горбясь болѣе, чѣмъ можетъ бытъ, слѣдовало. Къ такому не- винному „остариванію себя“, если молшо такъ выразиться, онъ сталъ прибѣгать съ тѣхъ поръ, какъ вырастилъ и при- строилъ сыновей и почувствовалъ, что страда крестьянской жизни, которую тя- нулъ онъ впродолженіи полувѣка, какъ будто отлегла отъ него. Онъ вступалъ уже въ число „стариковъа , въ этотъ ареопагъкрестьянскагоміра. Не кряхтѣть и не горбпться было нельзя, это требо- валось для поддержанія неотъемлемо при- надлежащихъ этому званію правъ: права сидѣнья подъ вечеръ на завальнѣ у об- щинной житницы, среди сѣдовласыхъ сверстниковъ въ нахлобученныхъ по уши шляпахъ-гречневикахъ, права неторопли- выхъ и солидныхъ разсужденій' на темы, что „безъ Бога ни до порога“, что „обы- чай блюди“, что „старики на душу грѣ- ха брать не станутъ“ и т .п ., наконецъ, права выпиванія съ подобающею важ- ностью штрафной косушки, съ прилич- ными насчетъ штрафованнаго изреченія- ми. Этого, впрочемъ, показалось Абраму недостаточно; ему хотѣлось закрѣпить за собой не только право на званіе „стари- к а “ просто, ио еще и „благомысленнаго старика“ , носителя и хранителя староза- вѣтныхъ „дѣдовскихъ“ преданій, искон- ной морали и обычнаго культа. Вотъ по- чему, отдѣливъ младшаго сына, выдавъ замужъ дочерей и приведя, такимъ обра- зомъ, согласно вѣковымъ традиціямъ, къ вожделѣнному концу все, что требуется по идеалу обстоятельнаго крестьянства, Абрамъ сказалъ дѣтямъ: „Ну, родные, потрудился я для васъ довольно; теперь надо мнѣ и для своей души потщиться, сколь моей силы хватитъ. Пора и объ душѣ дать старику подумать“. Рѣшивъ такимъ образомъ, Абрамъ пошелъ къ священнику и принялъ отъ нсго благо- словеніе въ путь за сборомъ съ добро- хотныхъ дателей на украшеніе мѣстной убогой церкви. Сбиралъ онъ, ходя по святой Руси, три года, и только мѣсяца за два до того, какъ я познакомился съ нимъ, вернулся въ свою родную деревню. Теперь онъ уже былъ вполнѣ „благомыс- леннымъ старикомъ“ ; почитаемый прич- томъ, съ батюшкой во главѣ, выбранный міромъ въ помощшіки церковнаго ста- росты и въ десятскіе своей деревни, онъ могъ мнрно доживать свой вѣкъ, являя собою предъ молодымъ поколѣніемъ де- ревни тотъ идеалъ мирнаго и трудового крестьяпскаго житія, который осущест- вилъ онъ въ своей жизни. Жить мнѣ у Абрама было хорошо, по- койно. Въ семьѣ его старшаго сына, Ан- тона, съ которымъ онъ жилъ по угово- ру вмѣстѣ, по отдѣленіи младшаго, была „истинно-райская тишина“ , какъ выра- жался онъ. Дѣйствительно, его сынъ Ан-