b000002165

III. II М Е II И Н Ы . 1 2 7 только миловаться,—хвать, и развѣли... А я совсѣмъ одинокій: была семья — въ холеру вся повымерла... ІІезадача! А я было думалъ, какъ чтобы пообстоятель- нѣе жизнь-то свою пріустроить... Ы-да! какъ кому что на роду! Отъ своейлиніи не уйдешь... — Полно, Калистратъ Петровичъ, най- дешь и еще хорошихъ людей много. Да и мы съ тобой друзьямн будемъ. — Это такъ ... Заходи, заходи... И я когда забреду—не прогонишь? Пришелъ и Селифанъ, пришли еще двое-трое. — Не взыщи, Миколай Миволаичъ,— говорили артелыцики,—чѣмъ богаты, тѣмъ и рады... Коли чѣмъ обидѣли—не обез- судь. Дѣло наше грубое, небогатое... А мы тобой довольны. — Вѣрьте, братцы, до гробовой доски васъ не забуду... — Коли что, ежели опять не поладит- ся... всяко бываетъ!.. иди къ намъ прямо, безъ стѣсненія. — ЬІу, дай Богъ вамъ счастія, добрые люди! — Какое ужъ счастіе! Хоть бы такъ- то Онъ грѣхамъ потерпѣлъ. Селифанъ и Калистратъ проводили меня до воротъ. Съ добрыми пожеланіями по- жали мы другъ другу руки и разстались. Я видѣлъ, какъ Калистратъ еще долго стоялъ у воротъ и чесалъ свою лохматку, о чемъ-то раздумывая и недоумѣвая. Я поселился далеко отъ артели, на протпвоположномъ концѣ города, и пото- му долго не встрѣчался ііи съ кѣмъ изъ знакомыхъ водовозовъ. Только уже мѣ- сяца черезъ три я встрѣтилъ Селифана на Литейной. Мы зашли въ портерную и разговорились. Вотъ что сообщилъ онъ о случившемся въ артели послѣ меня. —- Хлопотъ было довольно! Дворникъ этотъ самый—ругатель... доказалъ... Ну, обыскъ былъ... Нашлитогосамаго, псков- скаго старика... А онъ заболѣлъ на ту пору... ІІе гнать же его?.. Думали, ду- мали—куда его дѣвать?—такъ и порѣши- ли: коли ч то—все на себѣ снести... ІІо- шли эти опросы... Объ васъ тоже былъ опросъ: какъ, зачѣмъ, по что?.. Горя было много... Главное, обиды много! — Ну, а что Турка? Оиъ былъ у ме- ня, просилъ, чтобы я его счету выучилъ. — Турка ушелъ. Гдѣ жъ ему въ ар- тели быть? У него мысли другія. Отъ насъ ужъ такъ-то не одинъ въ Питерѣ уходитъ... Соблазну здѣсь для артели много. Вотъ теперь тоже опять Прохоръ ушелъ. За деньги сталъ бояться. Гдѣ ужъ тутъ съ деньгами у насъ жить! Грѣшить только постоянно... Въ смуще- ніе притомъ приходитъ, какъ бы де не украли... Такъ вотъ отъ насъ народъ-то и уходитъ... Плохо артели... — Отчего-жъ такъ? Дѣло, кажись, хоро- шее, выгодное, Божьедѣло... — Вотъ, ноди-жъ и поразмысли! ІІа- родъ, что ли, другою жизныо сбивается, кто-е вѣдаетъ! Теперь нашу артель хоша совсѣмъ рушь... Только слава!.. Времена ужъ не тѣ стали. — Какъ Калистратъ Петровичъ? — Калистратъ въ болыіицѣ. Ногу сбѣ- дилъ... Онъ у васъ вотъ тутъ, по бли- зости, въ Маріинской... Забредите... ІІа пожарѣ сбѣдилъ—гоняли насъ... — Ну, а что вашъ артельный крест- никъ? — Что! Живетъ, растетъ... Такой пу- зырь! Наши не нарадуются. — А Гаврило? —- ІІлохъ. Обѣднялъ совсѣмъ. Ну, гдѣ при нашихъ капиталахъ такія дѣла дѣ- лать? Вѣдь и добро - то для богатыхъ сподручиѣе... ІІлохо совсѣмъ! Артелыо мы помогали кое-чѣмъ.... Нельзя... Тоже всѣ наши-то нѣтъ-нѣтъ, да и забѣгутъ справиться, какъ онъ тамъ. Всѣ, вѣдь, это дѣло помнятъ, какъ бы оио общее, вишь ты, вышло... Ну, и лестно! — Ну, а что твоя возлюбленная... умерла? — Умерла. А ты какъ знаешь? — Афросинья Трофимовна поди рада? Селифанъ внимательно посмотрѣлъ мнѣ въ глаза. — Ну, коли знаешь... что жъ! — ска- залъ онъ, протягивая мнѣ ладонь.—Прі- ѣзжай по лѣту ко мнѣ въ деревню пиво пить на свадьбѣ. И Селифанъ Абрамычъ, по обыкновенію, озарился улыбкой во все свое добродуш- ное лицо. 1875 г,