b000002165

1 2 6 В Ъ А Р Т Е Л И. четверть! Селифанъ Абрамычъ, приказы- вай!—зашумѣла артель.—Ахъ, чортъ не- обстоятельный! что онъ дѣлаетъ! Вотъ ужъ другой разъ нанедѣлѣ примѣчаемъ... Что это за порядки! — Почтенные! вы этого парня накажи- те. Чтобы впередъ этого не было,—ска- зала матка, поправляя волосы и платокъ. — Вѣрно, вѣрно! Тащите четвертную! Артелыцики, казалось, были радыэтому случаю, чтобы сорвать на Ѳедькѣ сердце и выпить съ горя водки. — Бѣгите за водкой! Тащите въ его счетъ! Посылай, Селифанъ! — Ахъ, охальникъ!—сокрушался Про- хоръ. — ІІосторонніе обижаютъ, а онъ своего Бога забылъ. Нѣтъ, тебя, сорван- ца, учить нужно Бога-то помнить. — Вздуть бы его, братцы, кстати! Ѳедька забился на нары и гоготалъ. — Ишь, лѣпгій, какъ его разобрало! Четверть была принесена; всѣмъ под- несено по стакану. Ѳедька продолжалъ гоготать. Было поздно. Въ артели все успоко- илось. Стало все вдругъ какъ-то тихо послѣ гомона десятка голосовъ, послѣ общаго возбужденія. ЬІо вотъ я слышу— кому-то не спится, кто-то возится на на- рахъ. — Спишь, что ли?—спросилъ меня кто- то шопотомъ. Я ощутилъ чье-то дыханіе, отзывавшее- ся водкой. — Нѣтъ. Это кто? — Это я ... Лежи, лежм... Я, вотъ, только хотѣлъ... Въ голову, братецъ, мнѣ пришло... — Что же такое? — А вотъ что... У тебя папироска-то есть? Я узналъ обстоятельнаго водовоза. — ІІочадимъ. Тенерь ничего. А я тебѣ вотъ что скажу: останься у насъ въ артели. — Что такъ? — Такъ .-Я тебя полюбилъ. Да и всѣ къ тебѣ привыкать начали... Вотъ тутъ дуракъ-солдатъ, и тотъ наломался, а ты, даромъ что сюртушникъ, за недѣлю нашъ обычай не презрѣлъ. — Спасибо. Да что жъ я у васъ буду дѣлать? — Дѣлать-то? А ты годи мало. Я, братъ, объ этомъ думалъ тоже не одинъ день, чтобы тебя къ настоящему дѣлу приспособить... Годи, утресь я тебѣ ска- жу... мы ужъ это удумалм... — Съ кѣмъ же это ты? — Ахъ, братецъ! кабы ежели я былъ въ начальствѣ, я бы тебя сейчасъ къ намъ въ село въ писаря опредѣлилъ! — не отвѣчая на вопросъ, мечталъ мой добро- желатель.—Ну, спи съ Господомъ! Дай- ка руку! Такъ жди до завтра. Утро ве- чера мудренѣе, въ сказкахъ сказываютъ. Извини. Онъ ушелъ, но тотчасъ вернулся. — Ты, Миколаичъ, не подумай, что это я спьяна,—сказалъ о ііъ , ища мою ру- к у .— Нѣтъ, это ужъ у меня давно уду- мано... Утромъ, по уходѣ артелыциковъ, ко мнѣ пришелъ одинъ мой знакомый и со- общилъ давно уже тщетно ожидаемую мною вѣсть, что мѣсто для меня откры- лось и чтобы сегодня же я принялъ его, пока не заняли. Я и обрадовался, и не хотѣлось мнѣ разставаться такъ скоро съ артелыо, съ которою у меня начина- лась такая дружеская связь. ІІріятель ушелъ, а я сталъ прибирать свои по- житки и только дожидался, когда придетъ къ завтраку Селифанъ Абрамычъ и кто- нибудь изъ артельныхъ, чтобы распро- ститься съ ними. ІІервымъ пришелъ об- стоятельный водовозъ. — Ну, а я нарочно торопился. Дѣло-' то, что я тебѣ вчера говорилъ, ладится. — Ну? — Пра! Дѣло важное. Вотъ видишь: писарь у насъ тутъ одинъ по дворникамъ ходилъ, въ домовыхъ конторахъ КІПІГИ писалъ. Въ десяти домахъ онъ все такъ- то занимался. ЬІу, по четыре рубля полу- чалъ съ дому. Вотъ сорокъ рублевъ вы- ходитъ, да такъ, съ вѣтру, перепадало. Теперь недѣля, какъ ужъ спился онъ... Такъ вотъ! Я ужъ всѣхъ дворниковъ обѣгалъ—про тебя говорилъ... Хвалилъ! Селифанъ тоже приспособить тебя тутъ, при насъ, старается... Вѣдь, хорошо? а? Хорошо? — Хорошо-то—хорошо, да... — Да нѣтъ, ты постой... Тутъ я тебѣ еще присмотрѣлъ: у дворника мальца требуется въ науку произвести... Да ты это что?—вдругъ въ недоумѣніи посмо- трѣлъ онъ на мой узелъ. — Вотъ, къ своему дѣлу... Я объяснилъ. — Опять незадача! Нѣтъ мнѣ, братъ, счастія,—печально сказалъ Калистратъ Петровичъ.—Всю жизньвотъ такъ-то: по- люблю кого, отыщу по душѣ,- кажись бы