b000002165

III. И М Е II И Н ЬІ. 125 Въ подъ-ужнна отворилась дверь и во- шелъ высокій, съ длинными баками, среди которыхъ едва былъ замѣтенъ полувыбри- тый подбородокъ, въ наголыюмъ полу- шубкѣ и старой вытертой бояркѣ на го- ловѣ , одинъ изъ васильеостровскихъ дворниковъ, изъ отставныхъ унтеръ-офи- церовъ,—именно тотъ „ругатель“, на ко- тораго жаловался больной водовозъ. Его, за разговоромъ, артель не замѣтила. — Эй, вы! Распустили кадыки-то! крик- нулъ онъ.—Гдѣ старшой? — Здѣсь старшбй. А ты что по-басур- мански-то входишь? Али не впдишь, что здѣсь люди ужинаютъ, христіане,—завор- чалъ богобоязненный Прохоръ Иванычъ,— чего лѣзешь въ папахѣ-то татарской?Вѣдь, образа, чай, здѣсь... — Гдѣ старшбй?—повторилъ дворникъ, не слушая, однако, папаху снялъ. — Что же такое требуется?—спросилъ Селифанъ. — Вы что тутъ еще за моду уставили: что ни день, то новый водовозъ? Рази я со всякою швалыо дѣло имѣлъ? — Да, вѣдь, ты знаешь, что старикъ нзъ-за тебя боленъ. — А ты держи языкъ-то туже... То-то! кого ты посылаешь ко мнѣ?.. ЬІа смѣхъ, что ли, всякую сволочь?.. Ведра бить, лѣстницы леденить... — Ты что лаешься? а? Ты еще спроси: пойду ли я къ тебѣ опять-то, къ ругате- лю?—сорвался съ лавки Ѳедька.—Ахъ, ты, крупа!.. Болыпе тебѣ слова нѣтъ... — Ѳедоръ! оставь, погоди! — Чего тутъ годить? Братцы!.. Сдѣ- лайте милость!..Да кто изъ васъ пойдетъ къ нему — навѣкъ жизни дуракъ оста- нется!.. Ей-Богу... — Конешно, не пойдемъ... Это вѣрно, что дураки,—заговорила разомъ обижен- ная артель.—Еще ему же услуживаемъ, а онънатко-сь!.. Ему забольного, а онъ— вишь ты!.. Командиръ!Насъ никто тако- му полісовнику не обязывалъ! — Какъ не обязаны? . — А ты вотъ что, ваше бл—діе, не кричи... А честь-честью, садись... У насъ пменинникъ... У насъ праздникъ... Коли ты человѣкъ хорошій, такъ ты извинись, что нашъ обычайнеуважилъ... Вонъ онъ, именинникъ-то... Ты, вотъ, поздравь его честь-честыо! — поучалъ Прохоръ Ива- нычъ, показывая на вошедшаго въ это время Турку. — Какъ не обязаны?—повторплъ двор- никъ, охаживая всѣхъ глазамн. — Такъ и не обязаны. Заболѣлъ водо- возъ—ищи другого... Еще мы съ тобой, дуракомъ, по-благородному... — Кто такой дуракъ? — Братцы, погодите, оставьте!—уго- варивалъ Селифанъ.— Вотъ что, Панте- лей Ѳедорычъ, — заговорилъ онъ дворни- к у ,—мы точно не обязаны...Мы тебѣ же- хотѣли услужить... Ну, а ты человѣкъ тяжелый... Извини... Вотъ тебѣ за недѣ- лю назадъ, чтоу тебя болыюй забралъ,— . получи... Мы бы тебѣ ихъ и раныне от- дали, да тебя пожалѣли... Гдѣ, думали, тебѣ пріискать человѣка... Безъ работ- ника тебя оставить не хорошо... — Какія деньги!.. Да развѣ вы такъ смѣете— графской домъ безъ воды оста- вить? а? Кто же ее будетъ яосить? — Самъ поноси... — Че-ево? — ІІоноси, почтенный, поноси... Зажп- рѣлъ... И лучше тебя дворники носятъ... — А-ахъ, вы, голопузые... — Братцы! что жъ это такое?.. Вѣдь, у насъ, кажись, праздникъ,—обидѣлся и Туріса. — Ну, не хочешь честью — извини, — строго заговорилъ Селифанъ. — Артель обижать нельзя... Артель не одинъ чело- вѣкъ ... Ступай съ Богомъ... Мы завтра поговоримъ... — Че-ево?—оралъ безтолково дворникъ и вдругъ накинулся на меня. — А это у васъ кто? Это чьи? — Ступай съ Богомъ, ступай! — Ладно же. Дворникъ хлопиулъ дверыо. — Ахъ, ты, Боже мой,—сокрушались артелыцики,—какой народъ! Бога забылъ! Людской обычай не уважаетъ! •— Нѣтъ, что онъ со мной сдѣлалъ,— волновался Ѳедька.—Какъ было я, брат-. цы, повеселѣлъ, а онъ, то-есть, всякаго удовольствія лишилъ... Ахъ, чортъ, чортъ! — Развѣ это жизнь? — сомнѣвался Турка. Долго волновались водовозы..Вошла мат- ка и стала собирать со стола. Какъ вдругъ Ѳедькавскочилъ и схватилъ матку нодъ- мышки. — Матка! Обпдѣли! — крикнулъ онъ, повалилъ ее на нару и сталъ цѣловать. Разсердилась матка. Артель какъ будто пробудилась. — Ѳедька! что ты, мошенникъ, дѣла- ешь?а?—закричалъ Прохоръ Иванычъ.— Солдатъ артель обидѣлъ, а ты что? — А болыне ничего: тащи штрафную