b000002165

111. И М Е Н И И Ь1. 123 — Дрянь вышло бы... Самое пустое дѣло. — Что такъ-съ? — А вотъ и подумаете. Всѣ начинаютъ думать. — Петръ Иванычъ! дай, что ли, муш- катель-то! — кричалъ, между тѣмъ, за- давшій задачу двориикъ Туркѣ.—Кудажъ ты, братецъ, ушелъ?.. Еще именинникъ! Ты, по иастоящему, съ нами бесѣдуведи... У насъ разговоръ хорошій... — Вѣдь, я знаю, Сафронъ Петровичъ, что у васъ пустяковъ въ разговорѣ не будетъ, — откликался Турка, торопя ар- телыциковъ выиивкой.—Да, вѣдь, вотъ, какъ же-съ?.. Артель у насъ. Выкушай- те!—потчивалъ онъ дворника. Дворникъ выпилъ и потомъ спросилъ, обведя всѣхъ глазами: — Не догадались? — Да, вѣдь, гдѣ жъ! Это, ежели кто съ инженерами знается, — замѣтилъ ла- вочникъ. — А навозъ-то вы и забыли? Ха-ха! Вѣдь, на мостовой навозъ предполагает- ся!—засмѣялся, торжествуя, дворникъ. Гостьи сконфузились, а мужчины захо- хотали. — Наше-то зваиіе и забыли! — замѣ- тилъ обстоятельный водовозъ, — а оно тоже, отъ Господа, свое мѣсто имѣетъ... — Это что говорить! Какъ кому поло- жено... Его не уничтожишь!.. — Это вы объ чемъ?—спросилъ Турка, присаживаясь къ столу. — А мы, братъ, вотъ насчетъ вашего званія. — Что наше званіе! И охота вамъ! — И точно... Совсѣмъ, братъ ІІетя, не пойму... Ей-Богу! Какъ это тебѣ, то-ись, при твоемъ, можно сказать, умѣ, при грамотности,—говоритъ лавочннкъ,— и въ эдакомъ занятіи состоять! — Радъбы ... Вотъ на Сафрона ІІетро- вича вся мечта. — Я, братъ, что ж ъ ... Изволь... Какъ вотъ хозяинъ пріѣдетъ... Изволь... Ты мужикъ чистый... Ну, и с ъ . понятіемъ... Тебя взять можно... Зачѣмъ же тебѣ въ молодости въ артели пропадать?.. Такъ ли, Селифанъ Абрамычъ?—говорилъ двор- никъ, знавшій еебѣ цѣну. — ІІарню этому здѣсь ли быть! Ему, конечно, артель тягостна... — Артель—дѣло подневольное и опять же мужицкое... Вотъ, хотя, примѣрно, ймъ,—показалъ наменя дворникъ,—развѣ имъ можно въ артели обосноваться? — Отчего же?—спросилъ я. — Да какая же вамъ тогда цѣна бу- детъ? Цѣны вамъ никакой не будетъ. Вы ужъ ежели насчетъ чего благороднаго тутъ приспособленья не сдѣлаете... — Это что говорить! Пустые разгово- ры ,—замѣтилъ другой дворникъ.—Вели, что ли, Петя, музыканить. — Григорій! начинай! Музыкантъ отхаркнулся, плюнулъ въ кулакъ, какъ-то особенно выворотилъ под- битый глазъ и запилилъ. — Нѣту, не эту! Ну тебя ко псу! И такъ тоска... Вали веселѣе, — приказы- валъ все тотъ же дворникъ, чиномъ по- меныне, уже значительно новеселѣвшій. Музыкантъ перетянулъ струны и на- чалъ польку. — Важно теперь! Заяривай! Разговоры прекратились и всѣ стали слушать. За дверыо послышались возня и смѣхъ. — Петръ Ивановичъ! пригласи послу- шать!—раздался звонкій голосъ въ полу- отворенную дверь; за дверью опять за- смѣялись. Турка вышелъ сконфужениый на голосъ и скоро вернулся. — Ты что жъ?—сказалъ дворникъ-ари- стократъ.—ІІусть! ІІичего! — Ііе полагается. — Пущай! Я, братъ, даромъ, что дя- дя, — не взыщу. Сами, бывало, любили эту дрянь,—говорилъ лавочникъ. — Нѣтъ, не иолагается... Зачѣмъ ба- ловаться?.. Мы въ артелп. — Полно врать!.. Селифанъ Абрамычъ! вѣдь, вретъ онъ? — Это точно, не въ обычаѣ, — отвѣ- тилъ Селифанъ. — Нѣтъ, ужъ мы послѣ... Вотъ какъ на своей обставкѣ будемъ, а? — шутилъ дворпикъ.—Тогда можно свободно этимъ дѣломъ заняться... — Своя обставка—первое дѣло!—под- хватилъ лавочникъ.—Тутъ тебя нйкто не стѣснитъ... Насчетъ всякаго безобразія самъ себѣ владыка! ІІослушавъ немного музыки, гостьи под- нялись и стали прощаться. Турка ихъ останавливалъ. — ІІе трожь идутъ! — крикнулъ ла- вочннкъ. — Только стѣсненье съ ними... Право! Три часа сидимъ, точно панихиду справляемъ! Гостыі ушли. Почему-то, дѣйствительно, какъ будто стало свободнѣе. Музыкантъ запилилъ камаринскую, послѣ которой всѣ, :,по обычаю‘% отправнлись, предво-