b000002165

122 в ъ А р Т Е Л И. До вечерса я проходилъ по своимъ дѣ- ламъ, а когда вернулся, именины въ артели уже были въ полъ-ппрѣ. Праздно- ваніе шло чинно, степенно, солидно. Въ немъ принимали главное участіе только гости-знакомые Турки, два дворника, одинъ лавочникъ и приказчикъ, троюродные его дядья, съ женами, и почетныя лица ар- тели: Селифанъ Абрамычъ, ІІрохоръ и обстоятельный водовозъ. Всѣ они сидѣли вкругъ стола, въ первой артельной ко- мнатѣ: на первомъ мѣстѣ—дворники и дядья, далѣе — ихъ жены и, наконецъ, свои, по-домашнему. Артель же толпи- лась по нарамъ въ другой комнатѣ; одни играли въ стуколку, другіе просто ле- жали. Ѳедька „баловался" съ Полкаш- кой 'и артельнымъ Васькой, подымалъ возню, пискъ, лай, за что и получалъ постоянныя острастки и колотушки въ спину; нѣкоторые же выходили „къ име- ниннику“ , садились на лавку, вдали отъ стола, на которой помѣщался скрипачъ, съ подбитымъ глазомъ, въ разодранномъ сюртукѣ, Богъ-вѣсть гдѣ добытый Тур- кой, и слушали степенную бесѣду. ЬІа столѣ, предъ гостями, стояла четвертная водки и бутылка наливки или вина, ле- жала нарѣзанная тонкими ломтиками ва- реная колбаса, чашка огурцовъ и коро- вай хлѣба. Турка угощалъ, и когда я вошелъ, онъ пригласилъ меня „за компа- нію“ въ передній уголъ; на мой отказъ забираться въ почетные гости онъ вдругъ замѣтилъ: — ЬІѢтъ ужъ, пожалуйста. Мы ва^и дорожимъ. Я залѣзъ за одного изъ дворниковъ, солиднаго и знавшаго себѣ цѣну мужика, и очутился между нимъ и толстою бабой- лавочницей; отъ бабы несло пбтомъ, а отъ дворника жаромъ и какимъ-то не- опредѣлимымъ букетомъ. Дворникъ меня особымъ вниманіемъ не удостоилъ. Нача- лось снова угощеніе. Турка началъ съ меня, по порядку. Каждый стаканъ вы- пивался не вдругъ, съ отказами, прово- лочками. Бабы, напримѣръ, сначала „при- губливали“, затѣмъ выпивали полстакана, и уже на третыо или четвертую просьбу заканчивали, конфузясь, все. Дворникъ пилъ одну мушкатель, а водкой его, все- таки, потчивали. Угостивъ сидѣвшнхъ за столомъ, Турка бралъ въ руки четверт- ную и отправлялся угощать артель „по обычаю“ . Артелыцики или молча раскла- нивались, принимая стаканъ, или поздрав- ляли, или просто крякали, выпивали и затѣмъ смиренно подходили къ столу, издалека деликатно стаскивали съ тарелки тоненькіе ломтики колбаски, нюхали, за- кусывали и отправлялись восвояси. Туркѣ участвовать въ бесѣдѣ не было никакой возможности. Едва оиъ подносилъ ста- канъ послѣднему — музыканту, первые выпившіе начинали уже скучать; требо- валось начинать новый кругъ подношеній, потчиваній. Между почетными гостями велась бе- сѣда о преимуществахъ булыасной и ас- фальтовой мостовой. Первенствовалъ въ ней мой сосѣдъ, дворникъ-аристократъ. — Въ мостовой отличительно нужно знать,—поучалъ онъ,—первымъ дѣломъ, касательно копыта... чтобы, то-ись, ему устой былъ... — Устой, это вѣрно,—отзывались слу- шатели. — Устой былъ. Второе дѣло — чтобы сшибки подковѣ не было... А притомъ— упругость. — Вотъ-вотъ! Это вы самое такъ точ- н о — упругость! Упругость главное,—во- сторгался лавочникъ, откидываясь назадъ и потомъ опять смотря въ глаза дворнику. — Тутъ уже и такой матеріалъ про- изводится: примѣрно, торецъ, али бы заливка... Все къ своему мѣсту приспо- соблено... Такъ ли? — Это что говорить! — Н-да. Хоша бы теперь возьмемъ, ежели бы кто захотѣлъ у себя изъ само- цвѣтъ-камня мостовую предъ окнами на- мостить... — Ну ужъ!.. Вы!—замѣтила гостья, моя сосѣдка. — Нѣтъ. Отчего же? Ежели теперь графъ какой... хоть, примѣрно, Штенбо- ки,-али Демидовы... Имъ это можно. У нихъ теперь этого самоцвѣтъ-камня цѣ- лыя горы. Человѣкъ ихъ мнѣ ящички показывалъ, футлярчики, папиросницы (все — дареные ему), и все. изъ камней склеены, все самоцвѣтъ! — Т-съ!—удивлялись гости.—Ну, коли такъ—отчего жъ! Можно! — Ну и что жъ, они эти горы копа- ютъ, али такъ, по камешкамъ собира- ютъ?—любопытствовали дамы. — Оставь. ІІогоди. И чего ты лѣзешь не въ свое мѣсто?—остановилъ лавочникъ свою супругу.—Тутъ у насъ разговоръ, можно сказать, по инженерной части, а она... Такъ, вотъ, вы сказали, что ежели бы изъ самоцвѣту... ІІужно полагать, кра- сиво было бы?