b000002165

120 В Ъ А Р Т Е Л И. — А Гаврилы Иваныча, должно, нѣту? — Нужно такъ полагать, — отвѣчалъ Прохоръ Иванычъ. — Гдѣ же онъ? — Гдѣ ни-то, да есть. — Присѣсть, подождать развѣ? — ІІрисядь, ничего... Отдохни. Жена Гаврилы присѣла у двери. Мол- чали. Артель почему-то чувствовала се- бя неловко. Молчалъ и Селифанъ Абра- мычъ и только какъ-то усиленно хлебалъ. — А скоро онъ придетъ?... Педосугъ мнѣ очень. — А этого мы доподлинно не знаемъ,— отвѣчалъ все Прохоръ. — ГІе случнлось лп чего?—догадыва- лась женщина. — А вотъ что тебѣ, милая, сказать: онъ ужъ у насъ, Гаврило-то, болыпе не жительствуетъ, —какъ-то внезапно рѣшив- шись, вдругъ сказалъ Селифанъ, поло- живъ ложку. — Что жъ такъ? — А ужъ это такъ Богу угодно, что- бы ему жить на фатерѣ. — Фатерку онъ себѣ пріискалъ, по- тому шпптомца онъ себѣ взялъ, съ ма- терыо, на вскормленье... Вишь, дѣло-то выходило очень душевное... Ну, и для Бога-то очень хорошее!... Ничего тутъ дурного нѣтъ... даже, то-есть, очень хо- рошее дѣло... Будь спокойна. ІІо женщина, казалось, поняла все. Она плакала. — Да рази я виновата?—выговарива- ла она, плача. — Нужно полагать, виноватаго тутъ не сыщешь. — Рази я виновата... что я— боль- н ая... что мы въ разореньи?... Я и такъ Бога молила, чтобы дѣтей не давалъ... Куда намъ съ ними въ такомъ по- ложеніи? — Убиваться не надо... Можетъ, къ лучшему все... Право! Господь-то, Онъ, вѣдь, невидимо... Можетъ, и сойдетъ съ него черезъ этого самаго пареныса ди- кость-то его... Вишь онъ какой у тебя сталъ... Инда страшно было!... Вы, ми- лая, не горюйте очень-то... Любящій онъ всегда былъ, а теперь, такъ думать нуж- но, ему цѣны не будетъ... Сами вы на него не нарадуетесь! — Чѣмъ же я-то виновата?—всхлипы- вала женщина. — И опять скажу: цѣны вашему су- пругу не будетъ. Будьте, милая, въ' на- деждѣ. Это, вѣдь, Богъ-то все недаромъ. Такъ ли?—обратился Селифанъ за под- держкой къ артели. — Конечно, недаромъ. — Онъ все, чтобы какъ на пользу намъ, дуракамъ,—поддерживала артель. Жена Гаврилы вдругъ утерла глаза, поднялась, спросила, гдѣ новая квартира Гаврилы и, попрощавшись, тихо вышла. III. И м е н и н ы. Слѣдующій день сдѣлался неожиданно послѣднимъ днемъ моего пребыванія въ артели. Въ этотъ же день артель празд- ыовала именины. Именинникъ былъ Тур- ка. Справивъ дѣла по своимъ „нумерамъ“ (т.-е. домамъ и квартирамъ), Турка ра- но вернулся на квартиру и сталъ обря- жаться. Онъ надѣлъ новые плисовые шта- ны, смазные сапоги, красную рубаху и бархатную жилетку, по которой распу- стилъ, взятую на прокатъ у ІІрохора, часовую цѣпочку; волосы намазалъ по- мадой, хранившейся у него въ сундучкѣ, и, довольный, отправился въ ближнюю церковь. Вернулся онъ часамъ къ 11-ти, нѣсколько навеселѣ. — Ну, что, Турка, много наславилъ?— спросили его завтракавшіе артельщики. Турка молча разсыпалъ по столу мел- кую, мѣдную и серебряную, монету, ко- торую насбиралъ онъ, ради именинъ, отъ квартирныхъ хозяекъ и домовладѣльцевъ. — Стоитъ говорить!—процѣдилъ Тур- к а .—Ежели бы... я стыда бы не взялъ шляться по лѣстницамъ!... — А ты не брыкай,—замѣтилъ серди- то Прохоръ,—молодъ еще. Вѣдь, это мо- нета царская... Смотри, братъ, обидишь ее, послѣ и захочешь, такъ въ карманъ не зазовешь... Ее, братъ, уважь. — Карманъ только протрешь. — А ты брось,—сердито предлагалъ Прохоръ. — Бросить,—не брошу, а пропить— пропыо. — И пропей! — И пропыо. — Такъ... А тутъ для васъ сберегай, дрожи... „Прохоръ да Прохоръ, дай де- негъ“ ... А небось артельнымъ жидомъ прозвать—ваше дѣло... Еще вотъ какъ изъ-за васъ Богу придется отвѣчать! — На то ты и закладчикъ. — На то... Ишь ты!... Подбери день- ги-то, оглашенный!... Тоска смотрѣть!...