b000002165

II. ЛРТЕЛЬНЫП КРЕСТНИКЪ. 119 — ІІоправится скоро. Дѣвка крѣпкая. — Ну, ну!.. Ты ей тамъ чаю завари... Ситнаго возьми,— наказывалъ Селифанъ Абрамычъ. — А мы теперь пойдемъ ужъ въ харчевшо обѣдать... — Ну, братцы, теперь лучше въ ка-^ бакъ не ходи—сраму изъ - за него не оберешься, задразнятъ,—махнулъ рукой Ѳедька. — Тебя и задразнишь!.. Тогоисмотри. — Насъ-то — нлевать,— заявилъ кто- т о ,—ты вотъ что подумай: дѣвкѣ-то про- ходу не дадутъ эти оглашенные фабрич- ные... Артельная жена—только и словъ будетъ... Бѣда они востры на языкъ! — Вы ужъ поосторожнѣй насчетъ все- го этого... Держи въ секретѣ. Какой-то бородатый водовозъ захотѣлъ поближе вглядѣться въ ребенка и осто- рожно отворотилъ корявымъ пальцемъ уголъ одѣяла съ его лица. Ребенокъ за- кричалъ. — Экъ напужалъ его бородищей-то!.. Уставилъ свою-то лопату!—крикнули во- довозы.'—Вишь, еще онъ не присмотрѣл- ся къ нашему-то обличію. Водовозъ сконфузился и отошелъ. — ІІу, что жъ! Живи, мальчуга, жи- ви ,— заключили водовозы. — Живы бу- демъ— не забудемъ, коли Богъ дастъ встрѣтиться. — Ну, это—наврядъ! А на другое утро, когда артель ушла иа работу, я увидѣлъ въ окно, какъ къ воротамъ подъѣхалъ на извозчичьихъ сан- кахъ Гаврило. Онъ какъ-то особенно то- ропливо спрыгнулъ съ нихъ, оглянулся по сторонамъ и пошелъ во дворъ; за- тѣмъ вошелъ въ квартиру, оглянулъ ее всю, мелькомъ посмотрѣлъ на меня, ни- чего не сказалъ и вышелъ; въ немъ за- мѣчалось что-то порывистое и, въ то же время, опасливое. Я продолжалъ смотрѣть въ окно. ІІрошло минутъ десять. Смотрю, отъ воротъ къ санкамъ матка вела подъ руку роженицу; стала усаживать; за ни- ми подошелъ Гаврило, держа бережно на своихъ могучихъ рукахъ что-то заверну- тое въ старый нагольный полушубокъ. Онъ озирался по сторонамъ; вдругъ изъ нолушубка раздался плачъ; Гаврило какъ будто растерялся на минуту, но тотчасъ же сѣлъ въ сани рядомъ съ Софьей и извозчикъ задергалъ вожжами. Матка сто- яла у воротъ и крестилась. Я заключилъ, что новорожденнаго от- правляли въ воспитательный домъ; но странное поведеніе во всей этой „артель- ной комиссіи“ Гаврилы, его необычанно- напряженное состояніе я не могъ себѣ объяснить и пошелъ на кухню. — Отправили?—заговорилъ я съ мат- кой. — Отправили. — Куда же? Въ воспитательный? — Артель больше нельзя стѣснять, — уклончиво отвѣчала матка,—артель—не одинъ человѣкъ. — А чго же Гаврило?.. Разузнали вы теперь, изъ чего онъ безпокоился? — Что жъ, дѣло это его... До егоду- ши относится... Намъ мѣшать не при- стало. Очевидно, матка не желала быть от- кровенной, и я болыне не разспраши- валъ. Артелыцики знали, кажется, отно- сительно этого пункта немного болыпе меня, но они догадывалнсь, въ чемъ могло быть дѣло, и не говорили о немъ. Я обра- тился къ Селифану Абрамычу. — Всяко въ жизни, милый человѣкъ, случается, — сказалъ онъ мнѣ, улыба- ясь.—-У насъ, мужиковъ, никакъ впередъ не разочтешь, что будетъ. Мы подъ Бо- гомъ ходимъ. — А что же случилось? — Совсѣмъ дѣло простое. Стали мы вчера, я, матка да Софья, разговаривать въ кухнѣ, куда теперь ребенка дѣвать... Извѣстно, такимъ ребятамъ одна линія— въ воспитательный... Софья на рукахъ мальца-то держала, качала-качала, да вдругъ и расплакалась... Утѣшаемъ мы ее, и не слышимъ, что Гаврило-то въ дверяхъ въ потемкахъ стонтъ, смотрптъ да слушаетъ... „Что плакать,-говорю я Софьѣ,—дѣлать нечего... Покоритьсяна- до—дѣло наше такое... Гдѣ тебѣ про- кормиться съ ребенкомъ? Куда тебяпус- тятъ?“ Софья еще гіуще залилась: тихо плачетъ, а у самой такъ грудь и под- нимается... Извѣстно отъ слабости... ну, и жалко, тоже — мать... .,Не плачь,— вдругъ подошелъ тутъ Гаврило, — пой- демъ ко мнѣ на фатеру... Корми ребен- к а“ ... Сонька такъ и встрепенулась, обра- довалась... Ну, знамо она теперь въ та- комъ положеніи... Притомъ же и Гаври- лу она прежде знала... Слышимъ, а у него ужъ и комнатка гдѣ-то нанята. Мы ужинали, какъ пришла въ артель больнаяжена Гаврилы, помолилась, вгля- дѣлась въ сидѣвшихъ за столомъ и спро- сила: