b000002165

112 В Ъ А Р Т Е Л И. Артелыцики засмѣялись. — Боекъ! Теперь это опять насчетъ услужливости... Такъ я вамъ скажу лучше не надо!.. ІІарень будетъ при вашихъ дѣ- лахъ самый сподручный... — Попробуемъ, пожалуй, — сказалъ подрядчикъ, подымаясь, а тамъ что бу- детъ... — Нѣтъ, Ермилъ Петровичъ... Это, братъ, не дѣло... Ты намъ скажи—почемъ его принимаешь, а мы тебѣ скажемъ—по- чемъ отпущаемъ. Ты, вотъ, такъ, при всей артели, потому мы всѣ за него отвѣтчики. — Да какія тутъ еще условія! Хлѣ- бомъ буду кормить... Съ голоду не уморю. — Хлѣбъ, братъ, хлѣбомъ. Безъ хлѣба никто не живетъ. Мы и сами его хлѣбомъ кормимъ. — Ну, что жъ еще ему? Сапоги дамъ... Одежонку какую... — Это вѣрно, милый человѣкъ, и въ счетъ такъ пойдетъ... Только, вѣдь, все жъ онъ у насъ работникъ... Еще бы только малость—и мастеръ совсѣмъ. — А ты вотъ что, хочешь отъ насъ принимать работника,—сказалъ порывисто Гаврило, подходя къ столу,'—такъ прини- май по Божьему, да по обычаю, какъ у насъ заведено. А то чего канитель тя- нуть?.. Проба! артель тебѣ поручается—• вотъ и проба. А обычай у насъ такой: посылай за водкой—выпьемъ, помолимся, да тѣмъ временемъ все и пропишемъ, чтобъ намъ ужъ такъ и знать... — Да чего тутъ прописывать,—не ве- ликіе какіе подряды!.. Ха-ха! Пара са- погъ, да денегъ рубль. — Всякому свое дорого, такъ-то. Кабы .это мы съ тобой вдвоемъ, такъ и слова нѣтъ... — заговорилъ Селифанъ,—а мы, говорю тебѣ, за него отвѣтственны, по совѣсти... А ты вотъ что, почтенный, съ Господомъ кончай... — Ты посылай знай,—сказалъ обстоя- тельный водовозъ. — Обычаевъ намъ мѣ- нять нечего... Вотъ на столъ поставь имъ — и пусть стоитъ... Мы, братъ, не тронемъ, не опасайся... А все жъ оно вѣрнѣе. Подрядчикъ на минуту задумался, по- косился на Ерошку, засунулъ руку въ карманъ и вдругъ рѣшился. — Пу, идетъ, такъ идетъ! Только, чуръ, не обижать. Кому деньги? — Давай, давай, я оборудую!.. Ми- гомъ!—предложилъ свои услуги Ѳедька. Стали сговариваться объ условіяхъ. ІІачался иеизбѣжный споръ. Меня всего болѣе удивляло то, съ какою настойчи- востью и опасливостью отстаивала артель совсѣмъ чуждые ей Ерошкины интересы, между тѣмъ какъ послѣдній не только не принималъ рѣшительно никакого участія въ этомъ дѣлѣ, но смотрѣлъ такъ, какъ бы все это ни мало не касалось его. Да его, впрочемъ, никто ни о чемъ и не спрашивалъ. Принесли четвертную и поставили на столъ; Ѳедька же принесъ изъ кабака перо и чернилъ. Я , какъ настоящій Боііи- зсЬгеіЬег, положилъ предъ собою бумагу, написалъ на лоскуткѣ „пробу“ и сталъ ожидать. Дѣло предполагалось не особенно сложное и мудреное, судя по началу. А начало состояло въ томъ, что было под- несено по стакану водки: старшбму, на- нимателю и мнѣ. Старшбй и наниматель перекрестились и выпили съ искреннимъ пожеланіемъ, чтобы все обошлось „со- гласно“ . Нѣкоторые артельщики не безъ зависти поглядывали на запрещенную для нихъ четвертную, но „не покушались“, а только торопили дѣломъ. И такъ, по началу, дѣло, казалось, пой- детъ ходко, легко,—такъ благодушно оно было, но выраженію водовозовъ, „смаза- но“ . Но не такъ оказалось въ дѣйстви- тельности. Почти каждый пунктъ кон- тракта, написанный мною, былъ пере- черкнутъ, потому что подвергался самымъ бурнымъ обсужденіямъ и исправленіямъ. Въ концѣ #я уже не сталъ писать по первому слову Селифана или рядчика, а выжидалъ окончанія дебатовъ. Для при- мѣра, приведу хотя препирательства по пункту объ одеждѣ. Контрактъ подвигался уже къ концу, какъ вдругъ подошелъ ко мнѣ „обстоя- тельный“ водовозъ. — Постой-ка, братъ, — сказалъ онъ мнѣ,—Ііу-ка, прочти вотъ тутъ ... гдѣ у тебя? — показывалъ онъ мнѣ, деликатно водя пальцами поверхъ бумаги и при- стально всматриваясь въ написанное, хотя самъ былъ неграмотенъ. — 0 чемъ же тебѣ нужно? — Ахъ ты, Господи! Все—задержка! — сокрушался рядчикъ. — Вѣдь, это когда же конецъ-то будетъ? Не радъ, что и связался. Вѣдь, у насъ время-то кипитъ. Не ждутъ насъ! — Нѣтъ, ты погоди, — перебилъ его обстоятельный мужикъ.—Гдѣ тутъ у тебя объ одеждѣ-то прописано? — Вотъ здѣсь. — Ну-ка, прочти.