b000002165

I. НОСИТЕЛИ АРТЕЛЬНЫХЪ ТРАДИЦІИ. 111 — Богъ его знаетъ,какой онъ... Эда- кихъ рѣдко встрѣтишь... Очень ужъ ду- шевный... — Вы за это ему, должно быть, и предпочтеніе отдаете? — Его нельзя не хвалить... За нимъ можно крѣпко жить... Не покинетъ... — А почему вы знаете? — Да какъ не знать!.. Это всѣ зна- ю тъ... Смѣются даже... Вотъ у него теперь въ больницѣ дѣвушка при смерти лежитъ... шестой мѣсяцъ.И совсѣмъ ему незаконная. А вотъ меня каждую недѣ- лю къ ней съ чаемъ посылаетъ, съ саха- ромъ. „Да, такъ вотъ что!“ подумалъ я. Вернувшись назадъ въ комнату, я за- сталъ въ ней неожиданно Турку: онъ щеголемъ стоялъ посрединѣ, держа въ одной рукѣ неболыное зеркало, а другою что-то оправляя у себя на груди. Онъ говорилъ съ Прохоромъ и самодовольно посмѣивался, но, едва я вошелъ, онъ, какъ я и ожидалъ, тотчасъ спряталъ зеркало, взглянулъ на меня убійствен- нымъ взглядомъ и сдернулъ что-то съ груди. Но я, все-таки, замѣтилъ, что это была длинная и тонкая посеребрен- ная часовая цѣпочка; были ли при ней и ч асы / не знаю. — Такъ дашь, что ли?—сказалъ Турка Прохору. , — ІІу-ка, покажика-сь еще... — Ну, чего тутъ! Видѣлъ ужъ ... Богобоязненный старикъ закряхтѣлъ и полѣзъ опять въ сундукъ. — Только на завтра... А ежели послѣ- завтра не уплатишь, — заговорилъ ста- рикъ, — я возьму... Ты такъ и знай... Потому это — баловство одно... грѣхъ ... Кабы ты мой сынъ былъ, я тебѣ за эти форсы надралъ бы вихры-то... Безпут- ство одно!.. Коли водовозъ — мужикъ, такъ и знайэто... Трелясы-то эти не при- стали къ мусорной ямѣ. У Турки засверкали глаза не то сты- домъ, не то злобой. — Ну, ну... ворчи тамъ,— пробормо- талъ онъ сердито.— Мы свое ѣдимъ, на свое покупаемъ... Своя спина у насъ тре- щитъ, такъ намъ никто не указъ ... Еще мы поболыпе кого другого въ правѣ... Все это проворчалъ онъ сквозь зубы, скороговоркой, затѣмъ схватилъ поданную ему Прохоромъ рублевую бумажку и бы- стро вышелъ. Послѣднія его слова, оче- \| видно, были брошены на мой счетъ. За полчаса до обѣда пришелъ Селифанъ Абрамычъ и, съ обычною своею деликат- ностью, замѣтилъ, что во мнѣ нужда бу- детъ. Я, конечно, радъ былъ всякому случаю послужить пріютившимъ меня лю- дямъ. — Гдѣ это у насъ Ерошка-то запропа- стился?—говорилъ Селифанъ. Ерошка скоро явился. — Ну, вотъ, этого самаго молодца надо намъ, милый человѣкъ, приспособить..: Застрялъ онъ у насъ что-то ужъ дол- гонько... Такъ вотъ къ дѣлу его требуется пріурочить; человѣчка мы тутъ подыска- ли... Нельзя, свои просили, деревенскіе. Нельзя не похлопотать... Слышишь, Ерош- ка, хозяина тебѣ нашелъ. — Ладно. Что жъ! Ерошка не мигнулъ глазомъ и только почесалъ подъ-мышками. Стали собираться артелыцики къ обѣду; пришелъ и подрядчикъ— маленькій чело- вѣкъ, съ рыжеватою бородкой, постоянно косившій глазами и никакъ не могшій прямо смотрѣть другимъ въ лицо. — Ну, гдѣ жъ у васъ тутъ малый-то?— спросилъ онъ, входя, и затѣмъ уже рас- кланялся съ артельными, сказавши:—Здо- рово! — А ты честь-честью, Ермилъ Петро- вичъ, садись за столъ, такъ и будемъ говорить. Вотъ сюда... вотъ,—приглашалъ его Селифанъ Абрамычъ въ передній уголъ. — Что жъ! Сядемъ. Усѣлись и пришедшіе водовозы, успѣв- шіе переодѣться предъ обѣдомъ. Ерошка спрятался въ уголъ. — Ну, вотъ этотъ самый парень бу- детъ... Вишь какой— сила!—показалъ Се- лифанъ на Ерошку. — А ты выйди, братецъ, къ свѣту,— замѣтилъ подрядчикъ. — Чего тамъ пря- чешься? Деревню-то, братъ, нужно забыть. — Выдь сюда, стань какъ надлежитъ,— учили водовозы. Ерошка вышелъ было, переминаясь, на- середину комнаты, но здѣсь ему показа- лось такъ неловко, что онъ тотчасъ же перешелъ въ другой уголъ и сѣлъ на кон- чикъ скамьи. — Этотъ самый? — спросилъ подряд- чикъ, всматриваясь искоса въ Ерошку. — Самый этотъ. — Нерасторопенъ. —- Это онъ спервоначалу... Повѣрь... А то парень шустрый. Всю артель хоть спроси. Такой парень—ни одной бабѣ про- ходу у воротъ не дастъ. — На это боекъ?