b000002165

I. НОСИТЕЛИ АРТЕЛЬНЫХЪ ТРАДИЦИЙ 105 поддержала артель. — Экой околѣлый!.. Матку забылъ! Но туповатый парень до половины не дослушалъ этой рацеи и, ухмыляясь во весь ротъ, повалился на нары, взодравъ кверху ноги. Изъ артелыциковъ нѣкоторые, по при- мѣру Ѳедьки, тоже повалились на нары, другіе почесывались, а большинство при- нялось набивать трубки или вертѣть „ци- гаретки“ . Курить въ артели никакъ не полагалось: всѣ уходили закуривать на кухню, а „чадить“ на дворъ. Я смиренно помѣстился въ углу, у окна; признаться сказать, мнѣ въ первый разъ въ жизни стало совѣстно за свой черный сюртучишко, за галстукъ, за манишку, за брюки, за свои худыя и слабыя руки, за свою „барскую комплекцію“ . И какъ мнѣ хотѣлось въ эти минуты облечься въ могучую плоть и кровь моихъ „бла- годѣтелей“, почувствовать въ себѣ здо- ровую мощь желѣзныхъ мускуловъ, что- бы получить санкцію на „равноправность“ и „правоспособность“ выносить ужасаю- щія тяготы и невзгоды жизни. Я даже вытянулъ руку, сжалъ кулакъ, какъ буд- то я ожидалъ, что въ меня уже влилась свѣжая, новая кровь; но кулакъ былъ слабъ, рука повисла, какъ плеть... Мнѣ сдѣлалось обидно; къ глазамъ подступили слезы... Въ комнату разомъ вошли Гаврило и Селифанъ. Гаврило сталъ молиться; оііъ забылъ ^исполнить обрядъ прямо послѣ обѣда; а Селифанъ сталъ копаться въ своемъ сундукѣ, подъ одной изъ наръ. — У васъ этого заведенья нѣтъ?—спро- силъ меня вдругъ Гаврило какъ-то бокомъ. — Какого? •— А артельнаго? Примѣрно, ежели теперь человѣкъ работы рѣшился...Прп- способить его общими силами не пола- гается? — Нѣтъ, у насъ нѣтъ. — То-то и есть!.. А съ насъ отвѣтъ требоваютъ... Въ тюрьму пойдешь ещ е,— заворчалъ онъ и отошелъ къ нарамъ, не глядя на меня. — Вы, миленькій, его не пужайтесь!.. Онъ не страшенъ! Х а -х а !..— успокои- валъ меня шопотомъ Селифанъ. — Это онъ отъ горя... Вы, вотъ, присмотри- тесь—онъ любящій... Папироску, вотъ... курите здѣсь... Ничего... Одному папи- роску ничего... Это, вѣдь, не махра... Вѣдь, это ежели всѣ зачадятъ, такъ не позволено. Болынинство артели отдыхало: одни лежали вверхъ брюхомъ, закинувъ руки за головы и упорно смотря въ потолокъ; другіе внизъ, приготовившись спать; иные копошились въ своихъ коробкахъ. Кто-то въ одномъ углу разсказывалъ анекдотъ; Селифанъ, Гаврило, водовозъ-франтъ и еще двое-трое ушли „по своимъ дѣламъ“ . До 3-хъ часовъ вечера артель была, сво- бодна. Глуповатый Ѳедька возился съ „артельнымъ Васькой“ , посадивъ его къ себѣ на брюхо. Скоро разговоры емѣнн- лись храпомъ; Васька подтягивалъ Ѳедь- кѣ громкимъ мурлыканьемъ. Въ подвалѣ стало душно; воздухъ испортился нестер- пимо. Я вышелъ къ воротамъ. Тамъ одинъ изъ артелыциковъ игралъ съ Пол- кашкой, заставляя его подавать подбра- сываемую щепку; „несуразный“ Полкаш- ка, какъ теленокъ, со всѣмъ усердіемъ прыгалъ по сугробамъ. Тутъ же стоялъ Ерошка въ своей неизмѣнно-равнодушной позѣ, уставивъ на ІІолкашку ничего не выражающіе глаза, засунувъ • руки въ карманы. Я тоже безтолково сталъ смо- трѣть на собачьи упражненія, которыя, впрочемъ, наскучили и водовозу, и Пол- кашкѣ. Я завелъ бесѣду. — Вы сколько платите за свой под- валъ?—спросилъ я. — Пятнадцать рублей въ мѣсяцъ. — Дорого. — Ііародъ грязный... — Что жъ это значитъ? — Одно слово—водовозъ... Хуже насъ никого на счету нѣту... Развѣ, вотъ, зо- лотари еще... Кто съ нами жить будетъ?.. Притомъ, мы народъ горластый... ІІоли- тики теперь этой, петербургской, у насъ нѣту... Ходимъ въ лаптяхъ... Помоями воняемъ—выгребною ямой... Я ему напомнилъ о франтоватомъ кра- савцѣ-товарищѣ. — Это—Турка-то? — спросилъ онъ.— Красивъ, что говорить!.. Только вотъ онъ, того гляди, либо въ уголовщину попадетъ, либо повѣсится въ сараѣ. — Отчего такъ? — А вотъ отъ этого самого, что съ корявымъ-то рыломъ много способнѣе во- довозомъ быть... Спокойнѣе оно, не за- зарно, ежели тебѣ въ бороду наплюютъ да загривокъ наколотятъ. Я сомнѣвался. — Не вѣришь?.. Ежели бы мы не лая- лись, такъ послѣдній жилецъ въ домѣ помыкалъ бы тобой... Только горломъ и