b000002165

СТОЛКНОВЕИІЯ ВЪ ОКРУГБ II ПОСЛЪДОВАВШІЕ РЕЗУЛЬТАТЬІ. 8 7 ставитель и купеческій сынъ, таща за руку вспотѣвшаго Гарькина. Гарькинъ махнулъ за собой Шабринскихъ. Пѣнь- ковцы сошли медленно въ швейцарскую. — Присяжный будете?—вдругъ оклик- нулъ кто-то Недоуздка. Петръ обернулся: предъ нимъ надѣвалъ „медвѣдку“ благо- намѣренный гражданинъ. — Присяжный. ' - А! Благонамѣренный гражданинъ улыбнул- ся во весь ротъ, приподнялъ шляпу, чуть не сдѣлалъ ручкой и, завернувшись во- ротникомъ, выбѣжалъ на крыльцо. — Гришка!—крикнулъ онъ. Подкатила пара въ яблокахъ. — Барыню отвезъ? — Отвезъ. — Къ себѣ? — Такъ точно-съ. — Н-ну, т а к ъ ... къ Амаліи... па-ашоолъ! —крикнулъ благонамѣренный гражданинъ. Лошади подхватили и въ мигъ скрылись въ снѣжномъ вихрѣ. „Этотъ чему обрадовался?“ подумалъ Недоуздокъ. Съ лѣстницы тихо спускались дама и мужчина; они вели подъ руки госпожу NN. Пѣньковцы уже ушли. Недоуздокъ съ Саввой Прокофьичемъ пріостановился и присталъно смотрѣлъ на сходившихъ. За первыми на лѣстницѣ показались гор- боносый господинъ,- дама съ опущеннымъ густымъ вуалемъ и оптимистъ. — Ты обвиняешь ихъ? —спросила дама горбоносаго господина, проходя мимо Не- доуздка, и, какъ ему казалось, кивнула въ его сторону. — Я никого не обвиняю,—раздраженно проворчалъ пессимистъ.—Но умиляться-то тоже не отъ чего... — Но согласитесь, что извѣстная фор- м а ...—заговорилъ оптимистъ. — Форма! Форма!— Пессимистъ пере- дернулъ плечами.—Насквозь прогнившее содержаніе... — Сережа! ради Бога, тише,—прервала его съ мольбою молоденькая дама, бояз- ливо оглядываясь. — Бы возмущены... Вы все видите...— замѣтилъ было опять оптимистъ. — Я вижу только одно: глупо-добродуш- наго ребенка, приходящаго въ восторгъ. Оптимистъ горько улыбнулся. — ЬІо просвѣщающее вліяніе... Вы са- ми говорили, что „пока“... — Говорилъ, потомѵ что былъ также глупъ... — Вы, по крайней мѣрѣ, не можете отрицать, что душа народа... — Слыхалъ. Посмотрите, кто идетъ впереди насъ... — Сережа!—проговорила въ волненіи молоденькая дама и крѣпко сжала ему руку,—часъ тому назадъ ты былъ спра- ведливѣе. Горбоносый господинъ нервно передер- нулъ плечами. Разговаривающіе прошли. — 0 чемъ они, Петра?—спросилъ Сав- ва Прокофьичъ. — Въ оба, уха слушалъ, ничего не по- нялъ,.—отвѣчалъНедоуздокъ. „И откуда они такъ научились разговаривать?“ по- думалъ онъ. Публика продолжала спускаться съ лѣст- ницы. Чѣмъ ближе къ выходу, чѣмъ даль- ше отъ залы суда, тѣмъ смѣлѣе выска- зывались замѣчанія; глухой ропотъ, едва пронесшійся въ залѣ засѣданій, сдѣлался здѣсь внушительнѣе и рѣзче. — Ну, что, батюшка, какъ ты себя чувствуешь? — спрашивала,старушка, съ сѣдыми, распущенными изъ-подъ шляпки буклями, опираясь на руку провожавшаго ее молодого человѣка. — Ма іапіе, прошу вась ... — ІІѢтъ ужъ, люп а т і, тьі извинн: не повѣрю... Нѣтъ, нѣтъ, ты меня этимъли- беральничаньемъ не смущай больше... И если ты мнѣ хоть заикнешься, — лншу, какъ хочешь... Все ІІеточкѣ передамъ... Богъ мой!... Да это такъиДолжно быть: мужики—такъ мужикии есть... Развѣ имъ что-нибудь значитъ засудить человѣка? — Ма іапіе, изъ этого ничего не слѣ- дуетъ. Юноша подаетъ старухѣ атласный са- лопъ, и они выходятъ. — Помилуйте!... Развѣ это возмож- но? —говоритъ, гремя саблей, высокій и плотный капитанъ.— Чего же это проку- роръ смотритъ? Завѣдомо засуживаютъ мужики невиннаго человѣка—и ... — Вѣроятно, это Дѣло не оставятъ,— • успокоиваетъ его статскій. Предъ Недоуздкомъ и Саввой ГІро- кофыічемъ вдругъ останавлнвается сѣ- денькій старичокъ, дер.жа въ рукахъ та- бакерку и разминая въ ней пальцами та- бакъ. — Насколько могу припомнить,—гово- ритъ онъ, всматриваясь въ нихъ прищу- ренными глазами, — вы были въ составѣ присяжныхъ? — Были-съ.