b000002163

Человек хлопнул себя по лбу и стал путано изви- ияться. Мне стало от этого неловко, и я кивнул головой, а Особа не кивнула. — Перед чужими и врагами, — беспощадно сказала она, — ты щепетилен, ты умрешь, а слово свое не нару- шишь, а с теми, кто к тебе всей душой, ты небрежен. Даже я не всегда знаю, чего от тебя ожидать. Человек после таких слов ссутулился, и длинные его руки опустились до колен. — Д а поторопитесь же! — сказала Особа, и Человек тогда махнул ей рукой, неловко обнял меня и увел со двора. Мы шли по улице спасать мою собаку, іно вскоре Человек словно забыл, что я иду рядом. Он смотрел се- бе под ноги, шевелил губами и, забывшись, прошел ми- мо автобусной -остановки. И мы пошли пешком. В лечебницу мы явились уже к концу дня, и белая женщина коротко, как выстрелила, сказала про Чапа такое, что меня обожгло, и я, толкнув женщину, бросил- ся к сараю. «Уничтожили», — вот что сказала она. Клетка, где сидел Чап, была пуста, а невдалеке от нее стоял санитар и шаркал метлой по нечистому цементно- му полу. Это сделал он. Сделал сам, и даже если ему приказали, то какое это имеет значение. Я не побежал, я медленно приблизился к санитару и обеими руками вцепился в его метлу. Но старик не испугался. Руки его не слабели, голос не дрожал, и глаза смотрели прямо и не бегали по сторонам. Он, видно, совсем не чувствовал себя виноватым. Ои, видно, как стену, чувствовал за собой какую-то правду. И я был против этой его же- стокой правды бессилен. — Вам же велели прибыть вчерась или, на худой ко- нец, сегодня утром, — спокойно сказал санитар, и я то- гда отпустил окаянную метлу и отвернулся. — Вы его из ружья? — выговорил наконец я. Санитар ответил, что «собаку ликвидировали током», и я убежал, а на улице, за углом лечебницы, меня за- 89