b000002163

решить его, что он обязан быть заведомо опытнее, умудреннее, рас- судительнее, выше собственных персонажей, не принято, чтобы ав- тор ставил себя вровень со своим ищущим героем и честно разби- рался в жизни одновременно с ним — и вот почему этот процесс у теперешннх писателей проходит скрыто, а мы, таким образом, лишаемся большого й весьма интересного пласта так называемой «молодой» литературы. Тут можно было бы задаться вопросом: смогут ли в таком случае читатели будущего говорить о началь- ных периодах в творчестве работающих ныне писателей — как, например, говорим мы сейчас о романтическом Пушкине, молодом Толстом, раннем Достоевском, — но это уже выходит за рамки небольшого предисловия... Кстати, эти имена можно вспомнить еще потому, что проза Леонида Зрелова — традиционна, в том смысле, что писатель следует завету нашей прекрасной классичеокой лите- ратуры, главным1 предметом которой всегда был человек, нрав- ственный облик человека, духовная его сущность. И с той ли, шюй степенью художественного мастерства, но Зрелов продолжает ре- шать задачу, поставленную предшественниками, внимание его при- влекает прежде всего внутренний мир человека, только человек этот, разумеется, уже из нашего времени, из наших дней. Зрелов пишет жизнь в ее, казалось бы, простоте, обыденности, но человек у него не растворяется в житейоких заботах и иеурядицах, через повседневиую действительность преломляются извечные понятия добра, зла, справедливости, человеческого достоинства, чести, сквозь мелкие победы отчетливо просматривается грусть, а види- мые неудачи и поражения оборачиваются подчас высшей радостыо и смыслом бытия. И как бы ни сложилась дальнейшая творческая судьба Леонида Зрелова, я убежден, что вот эта сосредоточенность на человеке останется главной и непременной чертой его произве- дений, что на духовном мире его героев постоянно будет лежать отсвет неуспокоенного, ищущего авторского «я». в подобных предисловиях-напутствиях принято желать писате- лю «новых удач на творческом пути», но я не стану этого делать, ибо удача — это нечто независимое от человека, что-то вроде не- ожиданного везения, а в писательском деле везения, как и невезе- ния, не бывает, есть закономерность. Может быть, скрытая до по- ры, но — закономерность, и рано или поздно она проявится — единственная, пожалуй, из закономерностей, которая неподвластна случайностям, потому что основана на честной и упорной работе. С выходом в свет первой книги Леонида Зрелова' такая законо- мерность, будем считать, начала осуществляться, и с этим мы его поздравим. Борис Василевский