b000002163

ствуя, как он зорко начал следить за ее мокрьіми рука- мн. Евгений спросил еще, подписывал ли Сева какой-то документ о согласии на переезд. Нет, никаких бумажек не подписывал никто — ни он, ни Лиля, ни Надя. Евгений тихо засмеялся, покачал го- ловой и похлопал Севу по руке: — Ну, это меняет дело. В твою пользу. Ты был не согласен. Не выписывайся. И никто уже не сможет вы- жить тебя с Почаевской. Сева пригласил его к столу. На второй «тур». Утром Антонина Михайловна собиралась в райжил- управление. Ей советовал и Евгений. По телефону она отпросилась у Палашова «на часик» — второй небыва- лый случай. Однажды ходила на прием к Козыреву и, вернувшись в лабораторию, сидела над микроскопом до- ноздна. У Лили оказалось «окошко» в занятиях. Она отвела Варьку в садик и еще застала свекровь дома. Антонина Михайловна, как заколдованная, не могла отправиться по делу. Лиля с состраданием посматривала из малень- кой кухни на издерганную пожилую женщину. Она кру- жилась у зеркала, в который раз пудрила лицо, но все никак не могла достать до дна глубоких, уже вечных, складок на лбу и щеках. Спозаранку Антонина Михайловна разговаривала с Севой. Лиля сразу догадалась, о чем. Признаться, ожи- дала спора, но разговор шел в мягких, приглушенных тонах, и за дверыо она ничего не услышала. Наконец Антонина Михайловна завернула что-то в белую бумагу, положила в сумку и ушла. Лиля поня- л а — паспорта, все на выписку. Значит, Сева отступил, когда узнал о своих непоколебимых правах на родную квартиру. Отступил радн матери. Вот и нет больше дру- гих квартирных вариантов. И хорошо и грустно. 258