b000002163

науки, каким бы талантливым он ни был. Восхититель- ную для мещанина карьеру он сделает, но значительную часть своих возможностей погубит, потому что ни одно настоящее дело не терпит конкуренции. А знаете, навер- но: проглотить другого человека, спихнуть и затоптать — тоже труд, непростой и черный... Отточенный взгляд Риты Николаевны повял и свер- нулся на какой-то разграфленной бумажке, распластан- ной на столе. — Физик—лирик, все это—чистый блеф.—Рита Ни- колаевна говорила без прежнего злого эитузиазма, но с глубокой уверенностью. — Вы думаете, что раскрывае- те им глаза на жизнь... Заблуждаетесь, дорогая. Напро- т.ив, вы наклеиваете на небезвинные глазки голубые шоры, вносите сумятицу в зеленые характерьі. Нет ниче- го хуже смелых трусов, честных воров, милых проходим- цев. Ими они станут не сразу после ваших диспутов, а много позднее, когда поймут, что вы напрасно разору- жили их примерами выдуманного и трагического благо- родства, когда нащупают железную пружину л<изнгі и начнут заново, уже бешеио, вооружаться... Спор не имел смысла. В спорах перестают искать истину. В таких спорах вообще ничего не ищут, тут цель иная. Лиля оставила последнее слово за Ритой Никола- евной, а сама предалась своей утренней печали. Сего- дня, в субботу, Сева уехал в город Гороховец. Конечно, место святое, ведь там родился некогда Павел Серге- евич. Лиля согласно кивала, скрывая свою растерян- ность. Удручало Лилю одно ее открытие, сделанное, правда, не сейчас, а еще несколько лет назад. Она уви- дела в Севином столе изящные конвертики со штемпе- лем Гороховца, подписанные совсем тогда молоденькои колдуньей. Наверно, она проводила там у роДственни- ков летние каникулы и, наверно, делилась с Севой ра- достыо от удовольствий, которые дарили ей глубокая Клязьма, высокий лес и просторные сады. А вдруг те- 237