b000002163

дурака, проследить за его взглядом, устремленным с не- ведомой никому колокольни... Когда зашли на Почаевскую, упросила Севу пока- зать письма Головина. Прочитала внимательней, чем когда-то любовные записки, и себе не поверила: так серьезно и откровенно писал безвестному энтузиасту признанный ученый. Замечательно, только дальше-то что? Не примут же Всеволода Павловича Полетаева в академию, да д аже на должность лесничего не возьмут без образования-то. Это Севу йе волновало, а намек на дилетантство он принял теперь в штыки: — А то, что мне с детства втолковывал отец, что я сам видел, что перечитал за последние семь лет, чем сам занимался в лесничествах, питомниках, гены, нако- нец... Тебе все мало?! Успокоила: — Ты просто официально не принадлежишь к кла- ну... По образованию — инженер, по профессии — жур- налист, по призванию... Оторваться от дома в леса он собирался в тридца- тый, если не в сороковой раз. Летом он проводил «на лоне» почти все выходные. В лесничествах помнили Павла Сергеевича и самого его — ребенком. Нравилось бедняге: не очень любопытствовали. Вместе с черенка- ми, шишками, мхами и прочим лесным добром приво- зил грибы и иногда умопомрачительно душистый сото- вый мед. Вываливал мед в глубокую тарелку, улыбал- ся. Он очень хорошо себя чувствовал после походов по отцовским местам. Квартирная пстория, в которую вольно-невольно втя- нулась свекровь, Лилю не волновала. Все волнение при- тягивал Сева. Он и вызывал его. Как электромагнит. Целое поле волнения и беспокойства. Надо было пере- живать не только за него, а и за себя, за Варьку, за; всю свою семью. Мучительное подозрение, что Сева женился без любви, случалось, омрачало даже лучшие Лилины 138