b000002162

К удивлению Валерки, сестра ещё не ушла в дом, сидела на ска­ мейке, широко, некрасиво расставив ноги и опустив свою дурную голову. Как только за Юлькой хлопнула калитка, он с наслаждением треснул наконец сестру по лбу. Она даже не пикнула. За столом, накрытым белой скатертью, сидели родители и ба­ бушка с дедом. Все в белых рубахах или блузках. Широкая, прямо слепящая белизна не понравилась Валерке: ну что они все как под саваном?.. Никто, кроме спешащего на работу отца, не приступал к еде: ждали детей. Прискакала Травка, села рядом с братом. Мать смотрела на отца, просто не отрывала от него глаз. Жуя лук, Валерка доставил себе маленькое удовольствие - ущипнул Травку за бок и снова потянулся за луковым пёрышком. Травка прыснула: - Не ешь столько лука, Валерик. Целоваться-то как будешь? - Вы чего шепчетесь? - спросила мать, подвинула сыну тарелку с наваристыми щами. Он, упрямясь, ухватил редиску. - Салат есть, Валерик, всё вместе - и лук, и редиска, - ласково, как мать, проговорила сестра. Мать исправляла свою оплошность: накладывала ему салат, за­ правленный сметаной. Заговорил, наевшись, отец: - Бивнев предлагает мне землю взять - шесть соток. Я думаю, отец, надо брать. Здесь сад, там огород. Да земля никогда не лишняя. Вон дочь скоро будет на выданье. Травка зарделась, и такая любовь полилась из её замлевших глаз, что Валерке захотелось треснуть её прямо между глаз, да так, чтоб уж искры посыпались. За любовь надо платить. Дед молчал, думал. - У вас с матерью до революции сколько было? - спросил отец. - Да двести десятин, - как-то без охоты ответил дед. - Больше тысячи мой родитель и ещё его родитель крестьянам роздали. - Да мы в ту пору до земли неохочи были, - сказала бабушка. - Охочи уж потом стали, после всего..., - заметил дед. -Т еб я когда... послали-то, в тридцать четвёртом? - спросил отец. - Верно, - кивнул дед. - Осенью. - Я тоже думаю, что надо взять эти шесть соток, - высказалась мать. 93