b000002162

я за копейку когда-нибудь удавлюсь, а сами были довольны. Ну а где крестик - там и оградка. Крестик для советского подполковника не годился. Я сам бы сварил металлический обелиск, и он смотрелся бы, потому что был бы выполнен с большим почтением к усопшему, ну и с оградкой постарался бы, но случая предложить Анастасии Амвросиевне свои услуги всё не представлялось. Как-то меня оста­ новила Перова. - Вы заметили, как она ходит? Да её просто шатает - это давле­ ние. А у меня манометр фирмы «Ямасу», - не без гордости заметила она, а Лютик принялся жевать шнурки моих ботинок. - Я могла бы измерить ей давление, что-то порекомендовать. Но как подойти? Че­ рез Торопуху? Нет уж, увольте. Она окликнула Гену, чтобы удивить и его историческим маномет­ ром, о котором в «Ямасу», наверно, помнили одни старые мастера, но Гена оказался не в духе, буркнул что-то на ходу, и Перова съехид­ ничала: - Да, а когда вы нарисуете пейзаж с отцветшими пионами? Надо бы поторопиться, не то здесь скоро и камня на камне не оставят. Гена, пробуя пальцем гребень пилы, бросил через плечо: - Да вы не о пейзаже думайте, а собаку накормите, не то она Пет- ро без шнурков оставит. Лютик, уличённый за нехорошим занятием, гавкнул, и наш раз­ говор закончился. Лёня где-то загорел, посвежел и не казался больше усталым, чуть ли не изнурённым, за что наши соседи-работяги, бывало, посмеива­ лись над ним. Я обложился книгами, и Глоря смотрела на раскрытые страницы чуть ли не брезгливо, как на давно немытую посуду. Наверно, она сопоставляла свои книжные знания с реальной жизнью, и это сопос­ тавление сейчас шло не в пользу книг. Зато она радовалась самой жизни. Иногда задумывалась и не спешила, как раньше, объяснить мне своё настроение. По её глазам я чувствовал гибкое движение мыслей, но никак не мог их уловить. - Картошка мне надоела, - сказала она однажды, и мы перешли на макароны. К макаронам я открывал банку консервов с какой-нибудь рыбкой, чаще всего с минтаем. Разговаривали меньше, чем раньше, 73