b000002162

от тебя - второй. Но тот мальчик попал под религиозное влияние и поступил - куда думаешь? - в семинарию. - Этот сам может оказать влияние - и ещё похуже! - Виолетта Геннадиевна, - сказала Варвара Ивановна, - вы пере­ волновались, а у вас впереди урок. Вам надо успокоиться. И Шамаханка неохотно встала, пошла к двери и, уже открыв её, приостановилась. - По всей строгости?! - По всей, - кивнула Варвара Ивановна. Они остались вдвоём. - Ну, давай дневник. Климов порылся в ранце и уверенно подал. Он уже что-то понял, «просёк», как сказал бы Тарас. Варвара Ивановна склонила голову с лежащими рябью волосами, в которые неведомые ученику невзгоды привнесли столько седины, что от былого, пшеничного, цвета мало что осталось. Полистала дневник и, так ничего и не записав, вернула. - Ну что, - сказала, - раньше у тебя четвёрки были редкостью, теперь они на равных с пятёрками. Чаю хочешь, с лимоном? А-а, бесплатный сыр... Да ну тебя. Не хочешь - не неволю. Ты зимой в унтах иногда приходил. В отцовских? Он у тебя по-прежнему летает на вертолётах? - Да, только не здесь - на Севере, - сказал он и отвёл взгляд. На этот раз отец, по-видимому, улетал от них навсегда. За долгие коман­ дировки у него появилась там другая семья, и она, видно, стала ему дороже. - Прости, пожалуйста, если мой вопрос покажется тебе бестакт­ ным, тогда и не отвечай. - Климов вздрогнул, но она спросила не о том, что ему хотелось бы скрыть, хотя, наверно, уже догадалась. - Ты по-прежнему безумно влюблён в Алю Кувшинову? - Да! - сказал он. - Да! Безумно! - повторил с внезапным вызо­ вом, вспомнив, как в первый день учёбы она не захотела посадить их за одной партой. - У тебя горячее сердце, и умом природа не обидела. В одном человеке это не так часто уживается. - Она вздохнула, гранатовый камушек на перстеньке блеснул и потемнел. - Ты, наверно, уже зна­ 38