b000002162

какая-то красавица... Но Тарас, конечно, заметил, что между ним и Кувшинкой стало холодно, просто морозно и, не тратя времени, сказал по существу. - Любовь, Лёха, это игра. - Лапта? Чижик-пыжик? - Скорее, шахматы, только куда увлекательней. - Тарас знающе подмигнул. - Что, есть особое мнение, и ты не знаешь, как им распо­ рядиться? Да засунь его в одно место. Это самый лучший вариант. - Совет хороший, оригинальный, - кивнул Климов и предложил другу пойти после уроков вместе на открытое комсомольское собра­ ние. У него был некоторый интерес, но у Тараса - никакого. - Я, что, больной, что ли, на голову? - ответил Тарас и, присталь­ но посмотрев, добавил: - О том, что вы хотели спросить, но постес­ нялись, отвечу: без нужды в дерьмо я, нет, не лезу, сообщил кто-то, только не я, хотя я проезжал по той же дороге и всё видел, - и ушёл воплощать в жизнь свой новый «проект». Впоследствии, когда вошли в употребление все эти выражения про секс, вернее, пустоту на этом месте у советских людей, «боль­ ной, что ли, на голову?», апломбистое словечко «проект», хотя за ним могла стоять голая чепуха, Климов удивлялся, что Тарас ещё в те далёкие школьные годы бросался ими походя. И не от него ли они «пошли в массы», а вернее, из обкомов, лексику которых через отца перенял сын? И уж не оттуда ли росли ноги всего последующего, что «с плюрализмом» пошло срезать, как «болгарками», всё, что стояло на пути реформаторов? Ну-у, Климов! В малом зале, куда в этот день (от растерянности, что ли?) напра­ вился Климов, по вечерам крутили кино по гривеннику за билетик, проводили собрания. На этот раз на открытом комсомольском собрании обсуждали про­ ступок, вернее, преступление двух старшеклассников - пижонисто­ го парня и... Чики, которого ещё в пятом классе играючи посрамил Тарас, после чего тот, казалось, исчез - из школы, из города, вообще со света. Катаясь вечером на мотоцикле «пижонистого», парочка ог­ рабила пьяного мужика, кто-то видел... Пожалуй, до приснопамятных перестроечных времён Климов не присутствовал на таких жарких собраниях. Комсомольцы вставали 32